Шрифт:
Федор ЧЕШКО
ТИХИЙ СМЕХ ПРОШЛОГО
В этом городе... Да-да, именно в этом, знакомом с детства и навсегда, пыльном и скучном суетливом мире, затаился другой, неведомый мир. Не верите?
Дождливым осенним вечером уйдите с одного из главных проспектов, повернитесь спиной к неоновой бессмысленности вывесок, забудьте о бензиновой гари и скрипе тормозов, о толкучке очередей и самодовольной повелительности светофоров. Совсем близко -
Сквер. Маленький городской скверик, стиснутый громадами серых домов. На фронтоне одного из них едва проступает надпись: "Управление Его Императорского Величества..." Все. Остального уже никто не сможет прочесть.
В этом скверике редко бывают люди, тем более - в такие вечера. В этом скверике никогда не горят фонари, и никогда не светятся окна в нависшем над ним здании Управления. Это здание... Украшенный барельефами фасад, парадный вход, - оно было, наверное, таким же незыблемым и торжественным, как сама империя. А теперь массивные дубовые двери облупились, они заколочены и заросли крапивой, окна заложены кирпичом - не гореть в них свету, а гордые профили барельефов обернулись скорбными увечными рабами послушных им некогда рычагов и машин. Управление - символ империи разделило ее судьбу. И - безлюдье, сумерки, морось. И тишина.
Но не торопитесь уходить. Постойте. Всмотритесь, вслушайтесь в эту тишину, которую не в силах поколебать монотонное бормотание вялых осенних листьев под холодными каплями дождя. И, может быть, вам повезет...
В тот вечер... В тот вечер тоже шел дождь, и желтеющие листья нашептывали о бесполезности прошлого и обреченности настоящего, и сквер был пуст, и падали с веток мутные дождевые капли - медленно, как неторопливые старческие слезы...
Обычный для осени тягучий тоскливый вечер.
– Добрый вечер.
Кто? Кто мог сказать это в безлюдье промозглых осенних сумерек? Были эти слова, или пошутило воображение, - как всегда, зло и неумно? Нет, слова были. В глубине аллеи едва различимы в моросящей полутьме три силуэта: два - рядом, один - чуть поодаль. Откуда они здесь? Кто они, эти люди, не побоявшиеся раствориться в безнадежности осеннего вечера? Да и люди ли это? Люди.
– Здравствуйте. Зачем вы здесь? Вы кого-то ждете?
Девушка с таким голосом не может не быть красивой. Кажется, или ее силуэт постепенно побеждает нереальность осеннего дождя, оживает? Уже можно различить овал лица,
– Да.
Это сказал человек в старинной форме артиллерийского офицера. Голос его дрожит, он напряжен, он думает только о том, что должен будет сказать, и поэтому не замечает, что именно говорит теперь.
– Тогда извините. Пойдем, Саша.
Девушка огорчена. Нет, внешне она спокойна, чуть строга, она не изменилась в лице (уже видно лицо), но голос... Или движение плеч... Трудно сказать. Но она ожидала другого ответа. А ее спутник молчит. Он тоже огорчен. Может быть тем, что огорчена она? Они поворачиваются, они сейчас уйдут, они снова растворятся в беспрерывном падении мириад мельчайших холодных слез...
– Собственно... Я ждал вас, Наталья Александровна.
Все. Офицер решился. А девушка? Те ли это слова, которых она ожидала? Да. Она поворачивается. Ее глаза (уже видно глаза) говорят красноречивее всяких слов, ненужных и кощунственных теперь.
А ее спутник?
– Ах, простите! Кажется, я забыл запереть несгораемый шкаф.
Сказал торопливо, торопливо ушел...
А девушка и артиллерист... Похоже, они не заметили его ухода. А слова отзвучали и замерли. Они не нужны: теперь говорят глаза. Два человека, две случайно ожившие тени минувшего стоят под осенним дождем в пустынном промозглом сквере. Что это? Исчезают?! Нет. Просто уходят.
– А как же Саша?
– Наталья Александровна, неужели вы думаете, что ваш брат действительно забыл закрыть несгораемый шкаф?
– Нет...
Они уходят, уходят, тихо смеясь от счастья, и вот уже горестный ропот дождевых капель заглушает их смех... Вот все и окончилось, окончилось просто и безнадежно: тени прошлого не растаяли, не сгинули, - они просто уходят. Они не оглянутся.
Вот они уже скрылись за поворотом, и только тени их, слившиеся в одну, еще скользят по сырому песку аллеи...
Тени? Тени... Откуда они в темном сквере, где не горит ни один фонарь? Неужели?..
Да!
Светятся окна в здании Управления, и горят газовые фонари у входа, и скрипит - хлопает входная дверь, и живые голоса живых людей заглушают причитания дождевых капель.
А где-то в лабиринте мокрых полутемных улиц звучит счастливый смех тех, кто сумел не осквернить чувства словами - тихий смех прошлого.