Тихий пруд

Вентворт Патриция

— Ты думаешь, что любишь меня, потому что мы были далеко друг от друга и все забыли.

Ниниан покачал головой.

— Я не думаю, что люблю тебя, — я это знаю. Всегда любил и всегда буду любить. И хочу, чтобы ты сегодня вечером уехала в Лондон.

Разговор продолжался в том же духе, но Дженет была непреклонна. Адриана просила ее остаться до конца дознания, и это правильно. К тому же Стар может позвонить в любой момент и попросить ее привезти в Лондон что-нибудь из вещей Стеллы.

Эта дискуссия и вызванное ею настроение оградило их от угрюмой тоски и уныния, охватившего дом. Адриана опять погрузилась в молчание, которое рассматривала как тайм-аут в своем нынешнем

образе жизни. Джеффри Форд рассуждал в основном о погоде, о политике — короче, обо всем, что только взбредет в голову, кроме того, чем на самом деле были заняты его мысли. Никто не вспоминал о клюшках для гольфа, или о полиции, или о том, что в ближайший день-два начнется новое дознание и вердиктом на этот раз будет уже не несчастный случай, а умышленное убийство.

Если за ужином еще существовало какое-то подобие общего разговора, то когда общество переместилось в гостиную, Адриана взялась за книгу, Джеффри спрятался за газетой, диван между стеклянными дверями был предоставлен Дженет и Ниниану, а кресла были расставлены так, что беседовать у камелька пришлось мисс Силвер и Эдне Форд.

Разговоры, в которых участвовала Эдна, всегда оставляли впечатление сто раз слышанных. Все они были скроены на один занудный манер, поскольку, что бы ни говорил собеседник, Эдна почти не обращала внимания на сказанное, продолжая толковать о повышении цен, о том, как трудно найти прислугу и тем более прислугу квалифицированную, а также на сопутствующие темы, такие, как состояние ее собственного здоровья, отсутствие внимания к нему и вообще упадок всего и вся. Сейчас она говорила о вопиющем неудобстве старых домов.

— Конечно, никто и не ждет комфорта от дома, возраст которого превышает сотню лет. Форд-хаус намного старше и построен так близко к реке. Конечно, в те времена люди были вынуждены строить дома близко к воде из-за невозможности построить нормальный водопровод, — это было опасно для здоровья.

Адриана подняла взгляд от книги. Ее местоположение в гостиной позволяло ей слышать разговор, но не заставляло в нем участвовать. Адриана, разумеется, и виду не подала, что оскорблена. Ее взгляд на минуту задумчиво задержался на Эдне и затем вернулся к странице, которую давно было пора перевернуть. Ну что ж, перевернем…

Эдна спокойно сидела в своем кресле, одетая в старое черное платье, которое, по ее понятиям, подходило к ситуации недавней смерти одного из членов семьи. Как и черный костюм, который она надела вчера на похороны, платье болталось на ней, как на палке, и свидетельствовало о том, что она сильно похудела. Кожа на ее длиной шее, не оживляемая даже ниткой жемчуга, выглядела желтоватой и безжизненной. Краски окончательно покинули Эдну, ее блеклые глаза и соломенные ресницы и выцветшие волосы. Даже цвета ее шелка для вышивки словно выгорели.

Эдна сделала очередной стежок и сказала:

— Водопровод здесь ужасно старый. Для того чтобы подогреть воду, нужно очень много угля, и я совершенно не уверена, что миссис Симмонс понимает это. Отопительная система просто пожирает топливо, а она и не думает об экономии. А в любом из этих симпатичных современных домиков можно получить вдвое больше горячей воды и куда дешевле.

Мисс Силвер ободряюще улыбнулась. Она имела вполне определенный взгляд на неудобства жизни в старых домах, но вовсе не считала вежливым высказывать его вслух в присутствии хозяйки дома. Но она, конечно же, не имела намерения мешать высказываться Эдне Форд. Продолжая улыбаться, она заметила, что современные дома, конечно, намного удобнее, но они, безусловно, лишены романтики, связанной со старыми домами.

Эдна ответила с недовольством в голосе.

— Все

эти старые дома строились тогда, когда у людей были целые армии слуг. В наше время намного легче содержать маленькую современную виллу, и она куда удобнее, потому что есть нормальная подъездная дорога с хорошим покрытием и приличным освещением. Я никак не привыкну, что приходится выходить из дома в одиночку в темноте — как-то делается не по себе. Прошлой зимой меня пригласили на чай в дом викария и мне пришлось возвращаться одной. Конечно, у меня был с собой фонарик — я никогда не выхожу из дома без него, — и Джеффри сказал, что может быть, из-за фонарика все и произошло. Но это действительно было ужасно — огромная сова спикировала прямо мне на голову. Это был такой ужас — что-то белое внезапно и совершенно беззвучно возникает из темноты!

Мисс Силвер поправила клубок.

— Должно быть, очень неприятно.

— С тех пор я не выхожу из дома одна. Нервы не выдерживают. До того как я вышла замуж, мы жили в Ледчестере и я спокойно гуляла по вечерам. Нас было четверо, и всегда можно было найти компанию, а улицы хорошо освещались. И конечно, в городе куда больше мужчин, а в деревне их так мало, — Эдна наклонилась к мисс Силвер и, понизив голос, пояснила:

— Это самое ужасное: то, что тут на них такой спрос! Не важно, женаты они или нет, их буквально преследуют! И молодые женщины, похоже, не испытывают по этому поводу ни малейшего стыда. Та женщина, о которой в тот раз говорили — Эсме Трент — часто звонит Джеффри и предлагает сыграть в гольф!

— Неужели?

Эдна кивнула.

— Не так уж просто найти извинение, когда люди действуют столь прямолинейно. Разумеется, она никогда не предлагала этого мне. Не то чтобы я пошла играть, если бы она меня пригласила — здоровье у меня уже не то, что прежде. Я уже много лет не играю.

— А миссис Трент так любит гольф?

— Она любит все, что позволяет ей заполучить мужчину. Она просто не дает Джеффри проходу! А вы ведь знаете, каковы мужчины: хоть и ворчат, но им это льстит.

Мисс Силвер подумала, достигли ли эти слова ушей ее супруга. Джеффри и Адриана находились по одну сторону камина, а они с миссис Эдной Форд — по другую. Лист «Тайме» скрывал лицо Джеффри от любопытных глаз, и он явно намеревался прочитать всю газету от корки до корки.

Именно в этот момент он очень шумно перевернул страницу. Он мог слышать слова жены, а мог и не слышать. Вряд ли Эднины разговоры его интересовали, разве что имя миссис Трент могло привлечь его внимание. Во всяком случае, расслышать сказанное ему было довольно трудно. Очевидно, Эдна Форд старалась смягчить неприятное впечатление, которое могла произвести на мисс Силвер ее гневная тирада в адрес миссис Трент. Джеффри был представлен не охотником, но жертвой, а миссис Трент — бесстыжей дамочкой, эту невинную жертву преследующей. А на тот случай, ежели на дознании воспоследуют какие-нибудь вопросы насчет клюшек для гольфа, останется вполне четкое впечатление, что миссис Трент — горячая поклонница этой игры.

Мисс Силвер посмотрела на Адриану, и ей показалось, что глаза хозяйки дома сардонически блеснули. Их взгляды встретились всего на краткий миг, но мисс Силвер теперь уже не была так уверена, что слова миссис Форд нельзя было подслушать.

Когда все поднялись наконец наверх, чтобы разойтись по своим комнатам, это подозрение окрепло. Адриана последовала за мисс Силвер в ее комнату, чтобы поинтересоваться, есть ли у гостьи все, в чем она нуждается и, закрыв за собой дверь, пододвинула к камину удобное, крытое ситцем кресло и, присев на один из его мягких подлокотников, кивнула в сторону электрообогревателя.