Тихий дом
Шрифт:
– Я тогда от напряжения на работе и череды неприятностей очень устал. Выглядел так, что краше в гроб кладут. "Да ты посмотри на себя в зеркало, - возмущались друзья и родичи, - ты же весь зеленый, как лягушка, а глаза красные, как у кролика!" Вот так же как сегодня, отвезли меня в клинику, осмотрели, рентген сделали, но рака не нашли.
– Ну, это бывает, - сказал врач, - иногда встречаются такие опухоли, которые можно диагностировать только на последней стадии.
– А потом приехал из Германии тот самый гений медицины. Может помните, наш Патриарх заболел горлом, хрипел, даже на Пасху вместо него владыка Питирим служил.
– Да, помню. И что же?
–
– Ага, значит, немецкий профессор тоже обнаружил опухоль!
– Не знаю, что он там обнаружил, доктор! Только родичи направили меня, вот как вы сегодня, на томографию, и там ничего патологического не нашли. Тогда отвезли меня к моему духовному отцу. Там у него четыре человека жили, приговоренные к смерти от рака. Он помолился об их исцелении, дал попить отвар расторопши, чисто исповедал, причастил - всё, выздоровели умирающие и до сих пор живы. Ну так и я у старца подлечился.
– Этим самым отваром чертополоха?
– усмехнулся врач.
– Вы, наверное, невнимательно слушали, док. Старец лечил молитвой, исповедью и причастием, а отвар для закрепления успеха и нашего спокойствия. А еще он сказал, что болезнь провоцируют нечистые духи. Как поселятся в каком-нибудь органе, так и сотворяют в нем болезнь. Так что лечить нужно прежде всего духовными средствами. Какими, я перечислил. И в этом деле светские врачи, неверующие особенно, таким больным как я, нам не помощники. Простите, если обидел...
– Да ничего, - махнул тот рукой, - мы на больных не обижаемся. А что твой старец насчет тебя сказал?
– Он сказал, что не всегда нечистый дух вселяется в орган, бывает, он действует дистанционно. То есть симптомы есть, а болезни нет.
– Да, ребята, на ваших болезнях можно не одну диссертацию написать!
– Интересно, как вы станете все это объяснять по-научному? Придется, наверное, давать определение нечистому духу... Да и Евангелие цитировать. Там Спаситель много народу исцелил одним касанием или даже на расстоянии - только молитвой.
– Да, задачка, Андрей... Ладно, я подумаю. А пока, берегите себя. Вот ваш дом. Давайте помогу до постели дойти.
– Спасибо, я сам. Да не волнуйтесь, доктор! Не в первый же раз со мной такое. Полежу чуток, помолюсь и встану как в ни в чем не бывало. Прощайте.
Наконец, я поднялся по лестнице, зашел в квартиру, в комнату и остался один. Раз попущено мне заболеть, решил для себя, наверное, будет логичным прочитать житие великомученика и целителя Пантелеимона. Не вставая с постели, протянул руку к книжному шкафу и снял том "Четьи-минеи" святителя Димитрия Ростовского с закладкой, надписанной бабушкиной рукой: "вмч. Пантелеимон". Видимо, прилив бодрости, возбужденный чаем, закончился и, ввиду приближения
Теплая струя воздуха покрутила меня по широкому кругу и вынесла на незнакомую местность. Под ногами лежал грязный крупный песок, невдалеке желтели городские строения. У себя за спиной обнаружил странные деревянные сооружения, непонятного назначения и огромное кострище с запасом дров. В жарком синем небе реяли хищные птицы, видимо, в ожидании падали. А вот и поставщики птичьей добычи: трое мускулистых воинов со стороны города вели под руки безбородого юношу с удивительно спокойным и светлым лицом. Я узнал его по иконам, которые находятся буквально в каждом храме - Пантелеимон.
Палачи раздели юношу и в одной набедренной повязке привязали к дереву. Из кожаного баула достали скребки, зажгли свечу, и принялись скрести ребра, опаляя чадящим черным пламенем свежие надрезы. Но что такое - раны мгновенно затягивались, свеча то и дело тухла, а мученик, глядя в небо, напевал псалмы Давида. При этом на моих ребрах также появлялись раны и также быстро затягивались. Потом тело юноши положили на колесо с выемками, привязали веревками в бурых пятнах руки и ноги, а третий палач взял в руки огромный молот. Я понял, для чего эти выемки! Именно в одну из них нацелил удар молота воин с каменным лицом - для перелома кости. Берцовая кость на моей левой ноге заныла и приготовилась ударить в мозг обжигающей болью. Только палач неожиданно промахнулся и удар пришелся по колесу - деревянное сооружение разлетелось в щепки. Я глянул на свои ноги - они тоже остались целы и невредимы. Только в отличие от святого мученика, меня трясло от страха и предчувствия страшной боли, а уж благодарные молитвы возносить - это даже в голову не пришло.
Покричав друг на друга до хрипоты, воины, взяли юношу на руки и понесли к железному котлу, наполненному сверкающим на солнце белым металлом - оловом. С размаху швырнули тело мальчика сверху. Под котел подложили хворост, сверху - дрова, сунули масляный факел в основание костра и подожгли. Сухое дерево вспыхнуло как порох, от жара буквально на глазах, как сливочное масло, олово размякло и поглотило нижнюю половину туловища юноши. Моя кожа горела и пузырилась от ожогов, а Пантелеимон по-прежнему, обращая лицо к небу, распевал псалмы, восхваляя Бога за эти мучения, которые ему ниспосланы в дар. Как только смысл псалма дошел и до меня, боль от ожогов унялась, а потом и вовсе прошла. Мученику также расплавленное олово никаких повреждений не принесло. На палачей нападали то звериное бешенство, то малодушный страх, а то и столбенели бедняги от явленного им очевидного чуда, растерянно опустив руки.
Наконец, палачи устали. Они, оказывается, тоже люди и ничто человеческое им не чуждо, в том числе усталость после тяжелого трудового дня. Истерзанное тело мученика отнесли в темницу. А тут и я оказался рядом.
– Прости, Пантелеимон, можно с тобой поговорить?
– Конечно можно!
– сказал он, взбодрившись.
– Мне разговор с христианином только сил прибавит.
– Скажи, пожалуйста, ты испытываешь страх и боль? Или же Господь твое тело сделал бесчувственным?
– Конечно, брат, и страх пронзает и боль меня жжет. Но когда наступает предел терпения, тогда Господь посылает укрепление сил, а Сам с Небес взирает и так ласково улыбается - тогда и страх улетучивается, наоборот - хочется страдать за Христа и появляется уверенность, что любые муки перетерпишь с благодарностью. А почему ты спрашиваешь? Тоже готовишься к мучениям?