Тигр снегов

Бэгли Десмонд

Он почувствовал головокружение и на несколько минут потерял сознание. Придя в себя, он снова услышал звук, но это уже был другой звук. Теперь он больше был похож на бульканье, чем на смех, или, скорее, напоминал детский плач. Прислушавшись, он испугался. Это был шум воды.

Наконец, он почувствовал, что его голова намокла. Пока тоненький ручеек ворвался в кабину и он стал разливаться вокруг него. Теперь он знал, что утонет. Не так уж и много воды понадобится ему захлебнуться – не выше шести дюймов.

На поверхности реки два молодых водителя вели бульдозер сквозь снеговые торосы.

За рулем был Джон Скиннер, строитель из Окленда; он был членом альпинистского спортивного клуба. С ним был университетский преподаватель и член Лыжного клуба Кентерберийского университета Роджер Хэлливел. Скиннер остановил бульдозер у реки и сказал:

– Наводнение кончится, как только река смоет снег.

– Я слышал, много коров утонуло, – заметил Хэлливел.

– Но не людей, слава Богу. Этот проклятый обвал и без наводнения натворил немало бед.

Скиннер осмотрелся по сторонам.

– Так где же этот америкашка просил нас раскапывать?

Снежный сугроб в русле реки резко осел вниз, подрезанный течением, и Хэлливел лениво проследил за ним. Потом сказал:

– По-моему, я заметил что-то там, внизу.

– Что?

– Не знаю. Что-то темное. И круглое.

– Валун, наверное.

– Может быть.

Хэлливел нахмурился.

– Надо проверить.

Выскочив из бульдозера, он подошел к самому краю реки о осторожно наступил ногой на снег. Он оказался мягким, но выдержал вес Хэлливела, нога не очень глубоко ушла в него. Он продолжал медленно идти, высоко поднимая ноги. Снег становился все более влажным, под ним протекала вода, и вдруг он увяз в снегу по пояс. Он в ужасе представил, что сейчас сорвется вниз, но неожиданно обнаружил себя стоящим на чем-то твердом. Он засунул в снег руку и нащупал какую-то поверхность, которую принялся исследовать. Это оказалась шина автомобильного колеса.

– Эй, тут машина, – закричал он.

Скиннер спрыгнул вниз и отстегнул от борта бульдозера буксировочный трос. На концах его были большие крепительные скобы, одну из которых он зацепил за специальную перекладину на бампере бульдозера.

– Поймаешь?

Он раскрутил другой конец троса над головой, как лассо.

Первый раз он промахнулся, но на второй раз Хэлливел поймал его. Найти, к чему прикрепить трос, было необычайно трудно. Хэлливел понимал, что надо найти колесную ось грузовика, и некоторое время двигался в снегу на ощупь, но безуспешно.

Камерон почти тонул в своей кабине. Вода дошла уже до носа, хотя он и втягивал голову в плечи, словно черепаха, пытающаяся спрятаться в свой панцирь. Еще один дюйм, и вода накроет его с головой. Пока он мог набрал полные легкие воздуха.

Грузовик накренился, голова его оказалась в воде. Когда кабина остановилась, Камерон тщетно пытался вынырнуть. Грузовик снова дернулся, на этот раз вперед, он вскрикнул от боли и подумал, что у него сломан позвоночник. Бульдозер медленно вытащил грузовик на берег, где он так и остался лежать на боку.

Хэлливел подбежал к нему.

– Там внутри кто-то есть! – удивленно воскликнул он. И он жив, клянусь Богом!

Через час Камерон уже был в вертолете, направлявшимся в Крайстчерч. Но от многочисленных тяжелейших переломов он потерял

сознание.

Ньюмену не повезло.

Всю ночь он пробивался в абсолютной темноте вперед, раскапывая снег. Ему пришлось прокопать отверстие по крайней мере диаметром два фута. Ему надо было прорубить еще и ступеньки, чтобы можно было стоять. Для раскопок он использовал все, что было под рукой. Самым полезным инструментом оказалась шариковая ручка, которой он надрезал снег над собой, отламывал его кусок за куском. Часто снежная крупа засыпалась ему в глаза, но особого значения это не имело, было и так темно. Дважды он ронял ручку, а это уже имело значение, так как ему приходилось садиться и шарить по земле руками в перчатках. На это уходило много времени.

И только в одном ему повезло. Он не знал, сколько ему предстоит копать, а если бы знал, что это около шестидесяти футов, то вряд ли бы начал вообще. Но пока они сидели там, снег начал оседать и спрессовываться по мере того, как улетучивался воздух. Хотя это и значило, что снежный покров становился плотнее и менее проницаемым для воздуха, но это также уменьшало расстояние, которое ему предстояло преодолеть, до пятидесяти футов.

Он трудился в одиночестве, поскольку остальные в пещере впали в полную апатию.

После обвала прошло уже пятьдесят два часа, небо темнело, и Сэм Фостер, лесничий из Тонгариро, сомневался, стоит ли его команде продолжать поиски. Оставалось несколько пропавших, да еще неизвестно, живы ли они, даже если и продолжать их разыскивать. Наверное, было бы лучше отложить поиски до утра.

Он вошел в слегка наклоненную конусообразную лощину и уже был посередине, как снег подался под его ногами. До поверхности Ньюмену оставалось около фута, когда тело Фостера провалилось вниз. Ньюмен упал в отверстие, которое сам проделал. Падал он недолго, поскольку дно было забито перекопанным им снегом. Но достаточном для того, чтобы сломать шею.

Остальных, разумеется, спасли, кроме уже мертвого Хэслема. Ньюмен оказался последним погибшим в долине. Последней погибшей в результате катастрофы в Хукахоронуи была миссис Джарвис, самая пожилая, еще неделю боровшаяся за свою жизнь в госпитале.

В том же году, уже весенней оттепелью, на западном склоне Хукахоронуи произошел второй обвал. На этот раз никто не погиб.

32

Днем, в половине четвертого, Макгилл поставил машину и быстро перешел улицу Дэрхем, направляясь к зданию Палаты провинции. Вместо того, чтобы идти в зал, где происходило заседание, он поднялся наверх, к ложе прессы, где что-то шепнул распорядителю.

К нему тотчас вышел Дэн Эдвардс.

– Я сдержал слово, – сказал Макгилл. – История у вас в кармане.

Он вручил Эдвардсу конверт.

– Фотокопия письма и несколько фотографий, о которых я расскажу председателю. Что там происходит?

– Гаррисон раскручивает свидетелей. Сейчас патологоанатом дает медицинское заключение.

Эдвардс замешкался, раскрывая конверт.

– Кстати о медицине – как там Бэллард?

– Очень плохо.

– Эти чертовы лихачи – водилы.

Он заметил удивленный взгляд Макгилла и пояснил: