The Sharpest Lives
Шрифт:
Я оборачиваюсь.
— В группе главный солист, — Катон подходит ближе, — как я скажу, так и будет. Китнисс будет здесь. И может приходить на каждую репетицию.
У Марвела отвисает челюсть.
— Катон, ты опять пьяный? — спрашивает Финник.
— Отнюдь. Вчера ни капли.
Катон смотрит прямо в мои глаза. Его взгляд, леденящий душу, пронизывающий до костей, пугает меня. Я нервно сглатываю.
— Не бойся, крошка.
Комментарий к Глава 3. Китнисс.
https://m.vk.com/photo-145478575_456239227?list=album-145478575_246183327&rev=1
https://m.vk.com/photo-145478575_456239228?list=album-145478575_246183327&rev=1 ванная
========== Глава 4. Китнисс. ==========
Не бойся, крошка.
Парадокс, Катон просит меня не бояться, но от этого только страшнее.
Я сажусь на первый ряд, на самое крайнее кресло. Выгодное место — мне всё хорошо видно, зато группа не замечает меня.
Парни настраивают аппаратуру, и по залу растекаются первые аккорды.
Papa Roach — Take Me
Take me and let me in
Don’t break me and shut me out
So take me and let me in
Don’t break me and shut me out
Песня, знакомая мне до боли, до мурашек. Да ещё и исполняемая хриплым голосом Катона под новые крутые электрогитары, которым бы позавидовал сам Джекоби Шэддикс.
Я сама не замечаю, как начинаю подпевать. Сначала шёпотом, а потом всё громче и громче.
I lit my pain on fire
And I watch it all burn down
And now I dancing in the aches
And there’s no one else around
Because I wanna be a part of something
This is just a story of a broken soul
And days go by, my heart grows cold
I can’t seem to let this all pass me by
So take me and let me in
Don’t break me and shut me out
Мне всегда нравилась эта песня. Она обо мне. Я не прячу свою боль. Я как будто разжигаю из неё костёр и танцую в самой её середине, запрещая себе забывать страдания. Но от этого огня моё сердце всё холодеет. Скоро я не буду чувствовать ничего, кроме поглощающей меня боли.
— Это что такое?
Я вздрагиваю. Песня закончилась. Парни странно смотрят на меня. Чёрт, я, наверное, слишком громко подпевала.
Марвел спрыгивает со сцены и идёт ко мне.
— Китнисс, я у тебя спрашиваю! Ты обещала не мешать.
Мне хочется провалиться сквозь землю.
— Прости, — шепчу я, беру сумку и собираюсь уходить, но меня останавливают резкие аплодисменты у меня за спиной.
— Браво, Эвердин, — Катон отложил гитару и хлопает мне.
Он издевается?
— Слушайте, парни, — он обращается к ребятам, — а что, если её взять в нашу группу, а? Бэк-вокалом?
Он издевается.
— Кат, ты точно трезвый? — говорит ударник, — какой бэк-вокал? Ещё и женский.
— Не думал я, что ты такой женоненавистник, Цеп, — ухмыляется
Финник закатывает глаза:
— Господи, Катон, ты точно чокнулся.
— Да, спасибо, конечно, что тебе понравилось, как я пою, но я не… — начинаю я, но парень не даёт мне договорить.
— Ты — то, что мне нужно. И я не люблю долгих уговоров.
Зато мне это не нужно, Катон. Может, не в этой жизни.
А ведь жизнь одна, Китнисс…
— Знаешь, я бы согласилась, но… остальные против, — я найду любую отговорку.
— Сколько можно говорить, здесь всё решаю я. Поэтому, если хочешь — соглашайся. Не хочешь — заставлю.
— Ладно, — ну, ничего, просто встать в уголок и подпевать, можно даже и не выходить из-за кулис, — я согласна.
***
Репетиция, уже с моим участием, проходит относительно нормально.
Точнее, на первый взгляд, всё идеально.
Но никто не догадывается, какой страх я испытываю, находясь в одном помещении с этим человеком.
Он сводит меня с ума своими взглядами.
Хочется исчезнуть и не появляться больше никогда.
Хотя бы из поля его зрения.
Никогда не думала, что у меня есть способности к пению. Да, когда-то в начальной школе я занималась вокалом, но потом почему-то бросила. С тех пор я, конечно, пела, но обычно для себя, дома, или с Мадж в караоке.
Вспомнив Мадж, я невольно ворошу пепел прошлого, и в памяти всплывает Алекс. Он тоже был музыкантом. Но не играл ни в какой группе, а просто, для себя. Даже написал пару песен. Как он сказал, про меня. А может, и нет.
После окончания репетиции, когда до звонка на первый урок остаётся около десяти минут, я уже направляюсь к дверям, но меня останавливает жёсткая рука, опустившаяся, — нет, даже не опустившаяся, а возникнувшая как будто бы из ниоткуда, — на моё плечо.
— Ты хорошо справилась, Китнисс, — говорит Катон тихо, чтобы его слышала только я.
Я открываю рот, но слова словно застревают в горле, и из меня вырывается не то хрип, не то вздох.
— Тебе незачем меня бояться, — парень переходит на шёпот, — мне незачем причинять тебе боль.
А по виду и не скажешь, думаю я.
***
— Кит! — Диадема набрасывается на меня с объятиями, как только я показываюсь в коридоре, — ты где была? Я тебя подбросить хотела.
— Видимо, Гейл нашёл меня раньше, — я невольно поджимаю губы.
Ди вскидывает брови и округляет глаза.
— Что? Ты и… Гейл?
— Нет, что ты, мы… просто одноклассники, максимум друзья.
Странная вещь — правда. Чаще всего она выглядит неубедительно.
— А сразу и не скажешь, — за спиной блондинки возникает Джоанна, — вон как вы вчера на вечеринке танцевали.