The Kills

Белый_Шум

Люцифер обрушил ласковые покусывания на мою шею, зализывая каждый чуть краснеющий след. Провел по затвердевшему соску немного огрубевшими от наступивших холодов подушечками пальцев. Я очертила каждую напряжённую мышцу на смуглом теле, от шеи, по груди и ниже, к прессу, устремив свое внимание на мешающую одежду, требующую немедленно отбросить ее. Потянула пижамные штаны вместе с боксерами вниз, освобождая сразу же взметнувшийся вверх член. Люцифер уже распален чувственным взаимодействием. И он не мешкал, заканчивая начатое мной, снимая следом мое белье.

Взяв инициативу

на себя, мягко толкнула его в грудь. Он не противился, лег на спину и дал мне возможность оказаться сверху. Я погладила ладонями вздымающуюся от частого дыхания грудь. Пробралась поцелуями от солнечного сплетения к татуированной шее, на которой, не удержавшись, оставила укус, чуть царапая кожу зубами, одновременно оттянув пальцами смоляные волосы на затылке. Ответом мне послужил хрипловатый дрожащий стон, непривычный из его уст, означающий попадание в цель. Немного вспыхнувшую страсть сменили нежные прикосновениями губ к щеке с колючей щетиной.

Люцифер поглаживал мои бедра, проминая их крепкой хваткой, повинуясь которой я устремилась вперед, держась за широкие плечи и нарочито опустившись достаточно низко. Трепетность, томящая своей плавностью, разбавилась откровенным жестом, в котором я проехалась промежностью по твердой горячей плоти, размазав свою смазку по всей длине. Я замерла, улавливая в глазах Люцифера восторженное ожидание дальнейшего. Короткий рывок, и член оказался у самого входа, осталось только принять его в себя. Низ живота приятно потяжелел, призывая продолжить начатое. Клитор пульсировал от прилива крови, став чувствительным средоточием возбуждения. Я повела бедрами по кругу, чуть наклоняясь, давая столь желанное прикосновение нам обоим. Трение самой чувствительной точкой о налитую, крупную головку члена сбило мое дыхание и ритм сердца дурманящей жаждой большего. Мы вновь утонули в ненасытном поцелуе, во время которого я не прекращала своих действий.

Опомнившись от гипнотической похоти, бросающей тело в жар, Люцифер потянулся к тумбочке, где лежали контрацептивы. Дурацкая заминка, всегда раздражающая меня. Он надорвал серебристую упаковку, которую я тут же нагло отобрала, превращая промедление в элемент игры. Достала презерватив, небрежно бросив фольгу в сторону. Раскатала его плавно, неторопливо по всей длине, чуть сжимая член, от чего Люцифер двинул навстречу бедрами в нетерпении, дёрнул меня вперёд за ягодицы, стиснутые до боли, электрическими импульсами пронзившей тело.

Я привстала над ним, разводя ноги шире, и чуть откинулась корпусом назад, так, чтобы он увидел все происходящее. Люцифер направил член, возвращая руку на мой зад, и скользящим, медленным движением насадил меня на него, позволяя нам обоим прочувствовать момент. Я не закрывала глаза, показывая свою реакцию без стеснения. Как заводит меня ощущать воссоединение, приятную наполненность, раздвигающую влажные стенки, чувствовать каждую вену, каждый миллиметр. Опустившись до конца, вызвала рваный вздох у нас обоих, побуждающий начать движение. Я завела руки за спину, упирая их в бедра Люцифера, и начала двигаться, неотрывно следя за его эмоциями.

Задумка удалась

на славу. Бьюсь об заклад, вид ему открывался что надо. Мой темп слишком медлителен для горячащей кровь страсти, поэтому Люцифер нетерпеливо потянул меня к себе, буквально впечатав в свое тело. Надавил на поясницу, прогибая, как нужно ему, и толкнулся навстречу, резко, нетерпеливо, сильными порывами входя до упора. Я царапала татуированные плечи с перекатывающимися от напряжения мышцами и выстанывала каждый рывок ему в губы. Он часто дышал, короткими вздохами хватая воздух, двигаясь все резче, ненасытнее, жадно вбиваясь на всю длину, балансируя на грани боли и наслаждения.

Я повела бедрами, сжимаясь мышцами вокруг члена. Большая теснота становится последней каплей, спускающей курок. Люцифер кончил с утробным рыком, продолжая проникать в меня. Я опустила руку вниз, только чуть прижав клитор пальцем, и заканчила со скулящим стоном. Шепотом выругалась в блаженстве и силе ощущений, пальцами второй руки до ноющих костяшек стискивая сильные плечи.

Люцифер не отпускал меня сразу, горячо поцеловал, дразня языком, не давая возможности отдышаться, насытить лёгкие кислородом и почти возбудив этим поцелуем вновь. Нас прервал деликатный стук в дверь.

— Ужин, — немного недовольно напомнил Люцифер о причине, прервавшей его попытку продолжить. — Сейчас, — он собирался встать, но я оказалась проворнее, опережая его.

Встала на пол на трясущихся после недавнего удовольствия ногах, стащила с кровати тонкий плед, на ходу оборачиваясь в него, и побежала к двери.

— Я бы открыл сам! — крикнул мне Люцифер из спальни.

— Тебе нужно избавиться от гильз! — шутливо осадила его попытку главенства.

Я открыла дверь под оглушающий смех Люцифера, застав на пороге девушку с тележкой. При виде меня сотрудница отеля смутилась, густо заливаясь краской. А вот я совсем не почувствовала дискомфорта, почти паря над землёй от счастья, будто за спиной выросли два огромных крыла.

Из воспоминаний маньяка

В этом городе никто не закрывает двери, никогда. До сих пор. Сборище кретинов.

Проскальзываю через черный ход, бесшумно передвигаясь по дому, погруженному в сумрак. Ее спальня все годы неизменно на втором этаже, я помню эту комнату досконально.

В доме затхлый и спертый воздух, здесь давно не проветривали, да и куча бестолкового барахла не прибавляет порядка. Обстановка привычна — здесь мало, что изменилось. Чувствую себя как дома.

Тихо ступая по коридору второго этажа, замечаю приоткрытую дверь в комнату миссис Эванс. Не удержавшись, заглядываю.

Она лежит в кровати, шаря обезумевшими глазами по потолку. Женщина несколько лет как поехала крышей и не представляет для меня угрозы. Уверен. Её мать замечает меня, молча хлопает глазами с тупым выражением лица. Тонкие губы обнажают ее зубы, рисуя нездоровую, скалящуюся улыбку на лице.

— Ты пришел в гости к Валери? — скрипит она старушечьим голосом.

Я не отвечаю, нажимаю на ручку двери, опасно скрипнувшую в полнейшей тишине, и закрываю дверь.