Тевтонский крест
Шрифт:
Дмитрий и Збыслов, в отличие от этих двоих, трудились молча. Только кхэкали утробно, нанося удар за ударом. Как дрова кололи…
Прихрамывая, Бурцев спешил к команде новоявленных драконоборцев. Пока добирался, «мессеру» полностью раздолбали крестоносные крылья, смяли хвост, проломили фюзеляж. Сбили винт. Своротили набекрень даже стволы пушек и пулеметов.
Нетронутой оставалась лишь пилотская кабина. Но вот Гаврила с булавой добрался и до нее. Алексич явно намеревался разнести фонарь к едрене-фене.
Хрясь! Тресь! Хрусть! Угловатая кабина вздрогнула
– Ну, все-все, хватит, уймитесь, други! Я поговорить хочу с этим немцем.
Может, об Агделайде что знает фашик? Разгоряченных бойцов пришлось оттаскивать силой. Гаврилу – сдергивать с самолета за ногу. Бурцев влез на искореженное крыло.
– Эй, люфтваффе!
Стукнул окольчуженным кулаком в разбитый фонарь. Знаками приказал пилоту выйти. Тот смотрел на него невидящими, безумными – в пол-лица – глазами. И тянул из кобуры пистолет…
Вот, мля! Гад, оказывается, не паниковал вовсе, а ждал подходящего случая, чтобы завалить противника! Бурцев отпрянул от кабины. Скатился на землю.
– Ложись!
Это было ни к чему. «Гад» все-таки паниковал. Бурцев видел, как летчик сунул ствол в рот. Как сразу, не раздумывая, нажал на курок. Как фонарь заляпало изнутри красным и сопливо-желто-белым…
Бурцев вздохнул. Упрекнул зачем-то товарищей:
– Эх вы! Мне ж пленник нужен был!
– Да ладно, Василь, не кручинься. – Дмитрий смотрел ему за спину. – Вон Бурангулка тебе полонянина тащит. Эка важная птица!
Бурцев обернулся. И правда! Прямо как по заказу! Маленький татарский сотник гнал рысью большого тевтонского коня. Сзади – на веревке, едва поспевая за всадником, – бежал связанный… О, это был не простой эсэсовец! Фрицу мешал переставлять ноги длиннополый черный балахон. И не монашеская то одежда – нет, не чернорясный камуфляж, что носил отец Бенедикт. Такой прикид Бурцев хорошо помнил по Нижнему парку и подземельям Взгужевежи. Медиум цайткоманды СС – вот кто это был! Славный улов! Ай да юзбаши, ай да молодец!
Сзади Бурангулового пленника подгонял дядька Адам. А вокруг лучников и их добычи уже вились Ядвига, Сыма Цзян, Джеймс и Хабибулла.
– Лови, Вацалав, – Бурангул, отмотав от седельной луки конец веревки, кинул Бурцеву. Слез с коня.
Объяснил:
– Германца этого мы с дядькой Адамом вырвали у Бейбарсовых мамлюков. Порешить они его сгоряча хотели, да мы подумали, может, тебе сгодится.
Бурцев улыбнулся:
– Правильно подумали.
– И вот еще… – Бурангул сунул руку в полупустой колчан. Извлек оттуда… – Глянь-ка, что у немца было.
Так-с, знакомая штучка. Цилиндрическая болванка с резьбой, красный предохранительный колпачок, циферблат… Взрыватель с часовым механизмом! Запал для «атоммине». Да, ошибки быть не могло: точно такой же
Время на часах уже выставлено – четыре минуты. Надо только вкрутить запал, свернуть предохранитель и запустить ходики. Н-да, четыре минуты… За четыре минуты от ядерного взрыва не убежишь. И не уедешь. Выходит, этот тип в балахоне – смертник? Или? Или как?
Бурцев повертел увесистый цилиндр в руках и, не найдя, куда положить, вернул Бурангулу:
– Пусть у тебя пока будет. Только осторожнее с ним.
Бурангул аккуратно уложил взрыватель обратно в колчан.
– Срежь веревки с немца, юзбаши, – попросил Бурцев.
Пленника освободили. Тот глядел затравленно, исподлобья. Лицо испуганное, изможденное. Запавшие глаза бегали. Глаза слабого, безвольного человека. Да, это определенно не фон Берберг. И не отец Бенедикт. В этих глазах слишком много страха. Убожество ходячее, а не вояка! Неужели таких берут в элитные эзотерические части СС? Или такими их делают там? А ведь и правда… Помнится, отец Бенедикт обмолвился в темнице Санта Тринита, что ментальная поддержка цайт-прыжков вытягивает из медиумов всю энергетику, все жизненные соки. «Мрут, мрут как мухи», – сокрушался еще штандартенфюрер. Зато таким вот слабовольным медиумом управлять, наверное, легче легкого.
Глава 59
Бурцев подступил к пленнику, спросил по-немецки:
– Как зовут?
– Курц, – продребезжал тот, – Рудольф Курц.
– Медиум эзотерической службы СС?
Страх в глазах фрица сменился откровенным ужасом:
– Откуда вы можете знать?! Кто вы такой?!
– Полковник Исаев, – в очередной раз выкладывал Бурцев свою дурацкую, но производившую почему-то неизгладимое впечатление на фашистов легенду. – ОМОН, мля, Красной армии…
«Мля» немец не понял. «ОМОНа», видимо, тоже. «Красную армию» переварил быстро. Рудольф Курц шумно и жадно хватал воздух ртом.
– Я спрашиваю, ты медиум? – поторопил Бурцев.
Отпираться, да в такой одежде, бессмысленно. Рудольф кивнул. Уточнил на всякий случай:
– Я резервный медиум. Не из основного состава. Запасной.
– Плевать! Тебе поручили взорвать Иерусалим?
– Ну… э-э-э…
– Цайт-тоннель тут строишь, да?
Германец растерянно хлопал глазами. Информация о цайт-тоннеле, похоже, полностью выбила его из колеи. «Полковник Исаев» оказался слишком осведомленным собеседником.
– Вы… Я… Я не понимаю, о чем вы… – Рудольф неуклюже пытался косить под дурачка.
– Не понимаешь?! А зачем таскаешь детонатор к атомному заряду?
Немец бледнел, паниковал, но все еще упрямился:
– Я не…
– Где ваша «атоммине», медиум хренов? Где платц-башня? И где пленница из Пскова?
– Я не…
– А по зубам?
И жалости нет – есть лишь звериная злость.
А еще разок…
И есть желание знать правду. Любой ценой.
И еще…
Некогда, блин, миндальничать – полная луна болтается над головой, близится полночь. Если не уже…