Тевтонский крест
Шрифт:
Полька польщено улыбнулась. Напомнила:
– Ядвигой меня вообще-то кличут.
– Там немцы скоро оправятся, – напомнил Бурангул.
В самом деле. Медлить нельзя. Или уходить, или готовиться к бою.
– Сыма Цзян! – позвал Бурцев.
Не было нужды – китаец уже творил заклинание перехода. И – сработало! Сработало ведь! Засияла, заструилась колдовским светом из-под замшелых глыб пробуждающаяся древняя магия. По основанию разрушенной арийской башни расходились мерцающие круги. Портал не был заблокирован! Ха! Видимо, отцу Бенедикту известны
Багровое сияние становилось густым и ярким. Пелена древней магии наползала на камни, окутывала группку людей. От холодного кроваво-красного света слепило глаза.
Стрельба стихла – сотня Алексича либо отступила, либо перебита вся до последнего бойца. Вокруг слышались только крики на немецком. Эсэсовцы, уже не таясь, в открытую сбегались к пульсирующему магическому кокону. Но не стреляли – по-прежнему боялись задеть «полковника Исаева». Еще надеялись взять живым. На этот счет, видимо, имелся строгий приказ. У Бурцева такого приказа не было. Последние «шмайсеровские» пули он выпустил в расплывающийся мир. Там, за багровой границей, упали две зыбкие фигуры. Потом и целиться, и просто смотреть стало нестерпимо больно.
Бурцев зажмурился.
Магический переход завершился.
Глава 19
Бетонная коробка. Большая, просторная... Бетонный пол, бетонный потолок, три бетонные стены. Вместо четвертой – стальные ворота. Именно вместо – то бишь во всю стену. Этакие огромные, ангарные. Запертые и тоже окрашенные в грязно-серый, бетонный цвет. За воротами вроде бы плескалась вода. Да и вообще сыровато было тут...
В стене напротив ворот – маленькая, почти не выделяющаяся на общем фоне дверца. Бронированная, похоже, с мутным окошком в ладонь величиной. И здесь заперто!
Под потолком, разгоняя остатки багровой магической мути, тускло светится одинокая голая лампочка. Хм, что-что, а электрогенератор, значит, поблизости имеется. По углам вверху виднелись щели, с массивными жалюзи в два-три слоя. Вентиляция, что ли? Если так, то работала она из вон рук плохо: в помещении душно и затхло. Бурцев снял шлем. Ох-хо-хо... На привычные арийские башни перехода все это походило мало. Кто ж так облагородил древние руины? И бетоном залил, и ворота нацепил, и лампочку под потолком подвесил.
Его спутники, позвякивая железом, недоуменно топтались вокруг, ощупывали шершавые стены. Да уж такую диковинную кладку им, наверное, видеть еще не доводилось. Богатырь Гаврила подошел к двери, навалился плечом. Дверь не поддалась.
– Где мы, Василь? – Дмитрий озирался по сторонам. Обнаженный меч новгородца невесело поблескивал в слабом электрическом свете.
Бурцев ответил честно:
– Не знаю. Только все это здорово смахивает на ловушку.
Остальные догадки он пока держал при себе. Неужели эсэсовские застенки? Неужели цайтпрыжок, а не телепортация? Но как? Как такое возможно? Да нет же, нет, во времени перенестись они не могли. Но куда тогда их забросила нелегкая?!
– Ловушка?
Лицо у юзбаши было встревоженным, рука тянулась к колчану. Кочевник, выросший на степных просторах, хоть и старался подавить накатывающий приступ клаустрофобии, все же сильно нервничал в тесноте замкнутого пространства.
– Бенедикт? Заманил? – Бурцев задумался. – Может быть, и так. Очень может быть...
Он проверил свой «МП-40». Пусто... Ни одного патрона в «шмайсере»! Сыма Цзян тоже растерянно развел руками – нету, мол. Зато длинная татарская стрела уже легла на тугую тетиву. Только вот стрелять Бурангулу пока не в кого.
Бурцев попытался хоть что-то различить в смотровом окошке стальной дверцы. Увы, по ту сторону царила непроглядная тьма. Значит, по эту – эффект зеркала: он мог сейчас любоваться лишь собственным отражением в толстом стекле. Глаз, правда, вроде бы уловил движение незримого наблюдателя. Но с таким же успехом могло и просто почудиться.
– По крайней мере, отсюда всегда можно вернуться обратно, – напомнил дядька Адам. Пожилому бородачу тоже крайне не нравилось все, что он видел вокруг, и прусс, следуя примеру татарина, вытащил стрелу. – Тем же колдовским путем вернуться, которым мы и прибыли сюда. Так ведь?
Дядька Адам исподлобья смотрел на китайского мудреца – знатока сокровенных знаний ариев.
– Да, в самом деле! – подхватил Бурангул. – Глупо было бы умирать от голода и жажды без смысла и чести в этом каменном сундуке. Уж лучше пасть в бою от невидимой стрелы немецких колдунов...
Возвращаться Бурцев пока не собирался. Если Аделаида здесь, он пойдет до конца. Но ребята правы – проверить пути отхода все же стоило. Княжну ведь, скорее всего, придется уводить той же дорогой, какой они явились сюда.
– Сыма Цзян, мы действительно сможем уйти отсюда, когда потребуется? – спросил Бурцев.
– Во Взгужевежа наша смогла, в Кульма смогла, почему здеся не можна? Я сказывайся заклинания древняя ария, и моя, твоя и вся наша сразу отправляйся в колдовская башня возле Псковская города. Твоя хочет провериться, как здеся работай магия?
Бурцев не ответил. Китаец, восприняв молчание воеводы как знак согласия, быстро и уверенно проговорил магическую формулу арийских колдунов. Раз проговорил, другой. И – уже озадаченно, непонимающе – третий... Пробубнил встревоженно еще раз. Затем в полном недоумении повернулся к Бурцеву.
Узкие глаза азиата сделались широкими.
– Никака!
Вот именно – никака! Бурцев и сам видел это. Ни единого, даже самого слабенького отблеска багрового колдовского света. Портал закрыт. Силы древней арийской магии не желали больше подчиняться мудрецу Поднебесной.
– Что, Сема? Что все это значит?
Маленький сухонький китаец сник, сгорбился, стал еще меньше.
– Магическая врата была открытая, когда наша проходилась через нее. Потома, когда наша прошла, какая-то гада закрыла врата.