Тесные комнаты

Джеймс Парди

– Могу я прямо сейчас увидеть Гарета, миссис Уэйзи?
– перешел он, наконец, к делу.

Такой вопрос слегка ее огорчил, или, правильнее сказать, задел за больное. Но с другой стороны Сидней опасался, что хоть его и нанимают для Гарета, однако -- кто знает?
– - может быть вообще не будут к нему пускать.

В итоге миссис Уэйзи кивнула и позвонила в колокольчик. Вошла девушка, встретившая его у парадной двери, и хозяйка обратилась к ней так тихо, чтобы Сидней по возможности их не услышал.

– Гарет одет?... Он уже что-нибудь

ел? Хорошо... Иди к нему и передай, что я сейчас поднимусь вместе с этим юношей.

– Не хотите ли пока чего-нибудь выпить?
– предложила хозяйка Сиднею. Тот отрицательно покачал головой.

У Сиднея почему-то возникло такое чувство, что они находятся на железнодорожной станции и ждут чьего-то приезда. Однако он знал, что на самом деле миссис Уэйзи просто выигрывала время.

– Жизнь сурова, мистер Де Лейкс... Впрочем, вам это и без меня известно.

Это был единственный с ее стороны намек на то, что она учла и тщательно взвесила факт, что он побывал в "трудном положении" - как говорили в их деревне о тех, кто угодил в тюрьму или забеременел не будучи замужем.

– Я больше всего на свете хочу получить эту работу, - громко признался Сидней.

Миссис Уэйзи взглянула на него так удивленно, словно он заговорил на древнегреческом.

– Я была вполне настроена вас взять еще до нашей встречи, - ответила она.
– Доктор Ульрик рекомендовал вас как никого другого.

Едва она это сказала, как снова вошла девушка и кивнула головой хозяйке. Миссис Уэйзи поднялась и попросила Сиднея позволить ей пойти первой.

Сидней оказался не готов к подъему по такому длинному лестничному пролету. В то время как миссис Уэйзи, казалось, совсем не замечала ступенек, ему приходилось периодически останавливаться.

– У меня в боку покалывает, когда поднимаюсь по лестнице или быстро иду, - объяснил он свою медлительность.

– Вам бы надо показаться с этим доктору Ульрику, - заметила хозяйка, видя, как он запыхался.
– С Гаретом, конечно, он никак не сумел помочь, но с другой стороны, и ни один специалист тоже.

– Мистер Де Лейкс, я должна вас попросить об одной вещи..., - миссис Уэйзи обернулась к гостю. - Пожалуйста, не проявляйте при Гарете никаких сильных эмоций на лице... Постарайтесь сохранять непроницаемый вид покерного игрока... он тяжело переносит присутствие посторонних.. А теперь, мы очень тихо зайдем и взглянем на него, потому что я хочу, чтобы именно вы стали его... (она замялась, подбирая слово, и Сиднею подумалось, что она сейчас скажет сиделкой) товарищем. Я хочу, чтобы эту должность непременно заняли вы, сэр, и, надеюсь, вы это понимаете.

Миссис Уэйзи постучала в дверь и громко позвала с нотой благоговейного страха в голосе: "Это мама, Гарет... можно нам войти?... со мной один молодой человек, он пришел тебя проведать..."

В этот миг Сиднея пробрала дрожь ужаса, потому что ему вспомнилось, какое у него самого всегда было чувство, когда Ванс приходил навещать его в тюрьме.

–

Заходите, - раздался довольно низкий, но при этом почти ребяческий голос.

Тогда миссис Уэйзи отворила большую дверь молочно-белого цвета и на мгновение оба они задержались на пороге, откуда их взгляду открылось просторное, тускло освещенное помещение.

Юноша лет двадцати сидел в высоком, изготовленном на заказ кресле, сложив руки на коленях. И если выражение его глаз и поддавалось какому-то описанию, то это была стеклянная неподвижность. Но как только он заметил брата Ванса, его рот судорожно задвигался.

– Это Сидней Де Лейкс, Гарет, и теперь он останется с нами. Конечно, если ты сам этого захочешь, милый...

Миссис Уэйзи можно сказать толкнула Сиднея в сторону сына.

– Доброе утро, Гарет, - гортанно произнес Сидней, приподняв руку юноши -- тяжелую, словно из сырого песка -- которая мертвым грузом лежала у того на колене. Несколько секунд подержав его кисть в ладонях, Сидней отпустил руку Гарета и она вновь безжизненно рухнула вниз.

– Видите ли, мэм, я уже знаком с вашим сыном. И довольно давно, - принялся было объяснять Сидней, но вид изумления и растерянности, выразившийся на лице матери, исключил любые дальнейшие рассказы.

– И я надеюсь, мы опять станем хорошими друзьями, Гарет, - вымолвил соискатель, но так как он произнес эти слова, глядя на миссис Уэйзи, та мягко коснулась пальцами его лица и повернула его голову к сыну.

– У меня совсем вылетело из памяти, что вы, мальчики, знакомы!
– воскликнула Ирен, видя как юноши не сводят друг с друга глаз. От смущения и удивления голос ее задрожал.

– Что до меня, - продолжала она очень мягко, почти молитвенно, - я счастлива, что мистер Де Лейкс согласился остаться с нами, и по выражению твоего лица, Гарет, я вижу, что ты тоже... Сейчас, - добавила миссис Уэйзи, нервничая еще сильнее при виде того, как они самозабвенно поглощают друг в друга взглядами, - мы зашли просто зашли пожелать тебе доброго утра, Гарет, милый, и нам нужно будет заняться всеми необходимыми приготовлениями.

– Салотоп знает, что ты на воле, Сидней?
– неожиданно полюбопытствовал юный инвалид отчетливым и громким голосом, в котором слышались почти угрожающие нотки.

Сидней замялся, но только на секунду. "Кажись, уже все в курсе, Гарей".

– Остальные не в счет Сид, ты сам знаешь. Главное он...

– Ну все, милый, мы не будем тебя больше утомлять, - вмешалась миссис Уэйзи в своей обычной прохладно-покровительственной манере, и, наклонившись к сыну, поцеловала его.

– Мама, - в голосе "подопечного" Сиднея послышался панический испуг, - его ведь не мог подослать салотоп, правда?

– Ни в коем случае. Мистер Де Лейкс пришел исключительно по собственному желанию, милый... Потому что он знал тебя раньше, понимаешь -- и как только это вылетело у меня из памяти -- и теперь захотел снова быть с тобой.