Теснина

Коннелли Майкл

Я тронулся с места, направляясь к выезду со стоянки. Маршрут наметил заранее. Поедем по Фламинго до Пятнадцатого, затем бросок в сторону Блу-Даймонд-хайвей, далее строго на север, до самого Ясного.

– И что же шеф собирается выложить публике?

– На сегодня, ближе к концу дня, у него намечена пресс-конференция. Он объявит, что, судя по всему, Бэкус жив и мы охотимся за ним. Продемонстрирует сделанный Терри Маккалебом снимок Шенди.

– А что, ваши ребята уже все выяснили?

– Да. Непонятно только, как имеющиеся факты связаны с Шенди – может, Маккалеб

просто так называл Бэкуса. Но как раз сейчас, в этот самый момент, пока мы с вами беседуем, проводится сравнительный анализ фотографий, сделанных Терри, и фотографий Бэкуса. Судя по предварительным результатам, это одно лицо. Бэкус.

– И Терри его не узнал.

– Что-то он заподозрил, не зря же фотографировал! Но у этого типа была борода, темные очки и бейсболка. К тому же, по словам специалистов, он сделал пластическую операцию на носу и, не исключено, на щеках. И зубы заменил. Сейчас много чего с собой можно сотворить, даже голос новый заполучить. Такие операции тоже проводятся. Знаете, я вдоль и поперек изучила эти снимки и все равно не уверена, что это Бэкус, а ведь я с ним пять лет бок о бок проработала. Намного дольше, чем Терри, после того как его перевели в Лос-Анджелес.

– И где же он проделал с собой все эти фокусы, есть идеи?

– На этот счет у нас практически нет сомнений. Шесть лет назад в Праге, в сгоревшем доме, обнаружили трупы одного хирурга и его жены. Этого парня хорошо знал Интерпол. Жена работала у него медсестрой. Хирурга подозревали в проведении пластических операций. Частным образом изменял внешность – на дому, там был оборудован хирургический кабинет. Версия была одна: клиент избавился от врача, а заодно и от жены, чтобы замести следы. А все регистрационные карточки и записи сгорели. Официально объявили, что это поджог.

– Ну и какая связь с Бэкусом?

– Документально – никакой. Но нетрудно догадаться, что после того, как Бэкус был разоблачен, подняли все дела, которые он вел в качестве агента ФБР. И выяснилось, в частности, что он нередко командировался за границу для оказания консультационных услуг. Бывал в Польше, Югославии, Италии, Франции, да где только не был.

– И в Праге тоже?

Рейчел кивнула:

– И в Праге тоже. Тамошняя полиция искала маньяка, он консультировал. Дело такое. Исчезали молодые женщины, потом трупы обнаруживали в реке. Женщины были проститутками. Доктора – я говорю о хирурге – вызвали в связи с тем, что трем жертвам он увеличивал бюст. Бэкус принимал участие в допросе.

– И мог узнать, чем тот занимается на стороне?

– Вот именно. Мы считаем, что именно он сделал пластическую операцию.

– Не так-то это просто. Тогда его фотографии мелькали на первых полосах газет, на обложках журналов.

– Знаете что, Гарри, Боб Бэкус далеко не дурак. Он, конечно, маньяк, но маньяк умный. Честно говоря, если не считать героев книг и кинофильмов, я с такими гениями в подобных делах не сталкивалась. Даже Банди – и тот слабее. Надо исходить из того, что с самого начала у него имелся план отступления. С самого первого дня. Когда восемь лет назад я стреляла в Поэта, у него, уж можете

мне поверить, план был наготове. Деньги, удостоверения личности – словом, то, что нужно, чтобы исчезнуть, а потом снова всплыть на поверхность. Все добро носил при себе. Судя по всему, из Лос-Анджелеса он уехал на восток, а потом в Европу.

– Предварительно спалив кооперативный дом, где у него была квартира?

– Да, с нашей точки зрения, это его рук дело. Следовательно, через три недели после моего выстрела в Лос-Анджелесе он объявился в Виргинии. Умный ход. Бэкус сжег дом и отправился в Европу, где можно было залечь на дно, изменить внешность, а затем продолжить свое дело.

– Например, в Амстердаме.

Рейчел кивнула.

– Первое убийство в Амстердаме произошло через семь месяцев после гибели хирурга в Праге.

Все вроде сходится. Но тут мне в голову пришла одна мысль.

– А как же шеф выложит свой сюрприз? Ведь после Амстердама прошло уже четыре года.

– Ну, тут у него найдется много оправданий. Первое и главное – тогда в лавке был другой хозяин. На него все и свалит. Старая фэбээровская традиция. И потом, дело происходило в другой стране, расследование вели не мы. И наконец, факты не бесспорны. Да, имеются образцы почерка, вот и все, чем мы располагаем. А почерк – это вам не отпечатки пальцев, не ДНК. Таким образом, шеф может просто заявить: у нас нет полной уверенности, будто в Амстердаме орудовал именно Бэкус. В общем, что касается прошлого, Бюро в порядке. А вот здесь и сейчас – дело иное.

– Перехват инициативы…

– ФБР на коне.

– И все поддержали шефа? Я имею в виду – карты на стол?

– Нет. Мы просили его повременить неделю. Он дал нам день. Пресс-конференция начнется в шесть по вашингтонскому времени.

– Словно сегодня последний день операции.

– Ну да. Нас поимели.

– Наверное, Бэкус снова заляжет на дно. В очередной раз изменит внешность, чтобы появиться через четыре года.

– Весьма вероятно. Но это шефа не колышет. Ему бы сейчас лицо сохранить! И он его сохранит.

Некоторое время мы молчали. Решение руководства понять можно, но много ли оно даст для успеха операции?

Мы уже ехали по Пятнадцатому, и я держался правой стороны, чтобы легко свернуть на Блу-Даймонд-хайвей.

– А в девять, до оперативки с директором, что интересного было?

– Да ничего особенного. Все докладывали о ходе расследования.

– И?..

– Да, в общем, ничего нового. Так, мелочи какие-то. В основном о вас речь шла. Я рассчитываю на вас, Гарри.

– В каком смысле?

– В том, что вы подскажете нетривиальный ход в расследовании. Сейчас-то мы куда едем?

– А ваши коллеги знают, что мы заодно, или все еще думают, что вы присматриваете за мной?

– Полагаю, они бы предпочли второе. То есть даже не полагаю, а уверена. Но это скучно, и к тому же, повторяю, что они мне сделают, даже если убедятся: мы работаем на пару? Ну, отошлют назад, в Минот. Да и черт с ними.

– Минот – не так уж страшно, а вдруг куда-нибудь еще? Разве у ФБР нет отделений в Гуаме, если не хуже того?