Тесен мир
Шрифт:
Неудивительно, что за столько веков люди так и не смогли оторваться от берега. И лишь недавно Империя сумела наконец направить экспедицию на Второй Материк, снабдив ее вместительными подводными судами, а те заполнив отборными батальонами. Но из кораблей не вернулся ни один, и о том что стало с экспедицией, никто не имел представления – из-за океана сигналы не поступали. Скорее всего эта неудача и нарушила хрупкий баланс сил в Империи, спровоцировав недавний взрыв, до основания потрясший материк-крепость.
Новый перелет дался Эрику тяжелее предыдущего – хотя на сей раз он двигался быстрее, а новой плотью обрастал куда плавнее, наконец научившись тормозить
Впрочем, океан волновался тем слабей, чем дальше убегал Эрик от Огранды
– этакого бурлящего котла, порождающего бури, – а громадные валы становились все ниже, все положе. Вот такое море уже смогли бы приручить древние люди. А затем, не исключено, и океан сумели бы пересечь, мало-помалу осваиваясь на воде. Но жители Империи не получили этого шанса, а на дальний поход отважились, когда сумели наконец уйти от нестихающего шторма в глубину. Впрочем, сам Эрик воспользовался иным способом, пригодным для очень немногих.
Наконец вдали показался берег – узкая полоса грунта, истертого океанским прибоем в золотистый песок. А чуть дальше, за ярко-зеленым полем, мощной стеной вздымались громадные деревья, сплетаясь кронами в единую Крышу – даже тесней, чем в болотных лесах. Но еще раньше Эрик ощутил присутствие исполина, расплывшегося сознанием словно бы по всей суше. И хотя в нем не проступало угрозы, юноша насторожился – уж очень могучим показался гигант и слишком странным, вдобавок скрывался неясно где. Уж не поселился ли на Втором Материке один из Безымянных? И не он ли покарал огров, дерзнувших сюда вторгнуться?
Да ну, чушь! – возразил себе Эрик. Уж настолько бы Ю не промахнулась. Как раз у Духов она черпает мудрость, так неужели бы Всеведущие не предупредили ее?
Сбежав с наскучивших волн, Тигр за мгновения проскочил открытый участок, над которым даже светило солнце, и ворвался в сумеречный лес, заодно все глубже проникая в чужое сознание. Но нить, сжавшись теперь до осязаемой толщины, увлекала Эрика дальше, и он вовсе не собирался отступать, подобравшись к цели настолько близко. А вскоре давление исполинской сути перестало Эрика тяготить: судя по всему, гиганту не было дела до проникшей в него букашки – во всяком случае, пока та не натворит серьезного.
Что до самого леса, то он мог впечатлить кого угодно – такого великолепия, такой роскоши и обилия юноша еще не видел. Против ожидания, свободного пространства тут оказалось в избытке, толстенные стволы стояли плотно лишь на границе. А в глубине они расступались, из пышного подлеска возносясь на головокружительную высоту, точно могучие колонны, поддерживающие величественный свод невероятного этого зала, в котором почти не двигался воздух, зато бурлила, шуршала, перекликалась незнакомая жизнь, впрочем, избегая лишний
Затем путеводная нить позвала Эрика вверх, и он взбежал по стволу к лиственной Крыше, где раскидистые ветви сплелись в такую сеть, что с непривычки можно было заплутать. Правда, Тигру это не грозило: теперь, когда цель сделалась близкой, его влекло к ней, будто на канате, – даже сильнее, чем к Зие. Пока наконец не подтащило к действительно исполинскому дереву.
Это был гигант из гигантов. Словно башня пронизывал он лесные уровни и над обшей листвой возносился к облакам, высотой больше напоминая гору. Даже в нынешнем своем состоянии Эрик взобрался к его вершине не без усилий, цепляясь за редкие щербины в коре, похожей на полированный гранит. И здесь притормозил, вдруг ощутив, что девушка не одна. Хотя находилась она совсем близко, внутри ствола, за слоем древесины в человеческий рост.
Напрягшись, Эрик просочился сквозь перегородку, но лишь частью своей сути – чтобы оценить ситуацию, прежде чем вваливаться целиком. И застыл уже тут – в изумлении.
Язык не поворачивался окрестить такую полость дуплом. Даже в этой комнате оказалось просторно, а за древесными перегородками угадывалась еще не одна. Нежнейший мох покрывал пол, то истончаясь до пышного ковра, то взбухая волнами, чтобы сформировать кресло или лежанку. С деревянного свода свисала на тонких шнурах просторная столешница, сервированная не без изысканности, а при надобности легко убиравшаяся к потолку. Свет поступал из-за немалого окна, затянутого тугой пленкой, почти неотличимой от стекла, едва приметной, но, судя по всему, с односторонней прозрачностью. А в дополнение на стенах сияли лампы, весьма похожие на настоящие.
За цветистой портьерой скрывался крохотный бассейн, полный мерцающей жидкости, над которой вспыхивали мягкие искорки, будто она была живой. Другая шторка прикрывала вход в узкую шахту, тоже залитую влагой до отверстия, – видимо, здешний аналог подъемника. (Действительно, не карабкаться же всякий раз по древесному стволу?) По разные стороны подвесного стола восседали двое: девушка и мужчина. Это походило бы на прием в личных покоях принцессы, если бы не их странное убранство, отсутствие обслуги и вольность в нарядах, чрезмерная даже по Дворцовым меркам. Хотя гостем наверняка был мужчина – он вовсе не походил на здешнего жильца. Несомненно, это был Тигр, причем из лучших образчиков породы, отменных габаритов и с изрядной мускулатурой. Вот лица Эрик сначала не разглядел – верзила развалился в самом углу, погрузившись в плотную тень.
Сама Ита за прошедшее время мало изменилась, разве больше налилась упругостью и силой. А ее груди, в начале их с Эриком знакомства состоявшие из острых сосков да набухших ореол, ныне казались даже чрезмерными для ее узкого торса, выдаваясь вперед, будто лазерные пушки. Что до длинных ног девушки, предмета ее всегдашней гордости, то они стали еще великолепней, несколько раздавшись в бедрах, – как и ее ягодицы, чуть округлившиеся, уже вполне женственные. Но первым обращало на себя внимание ее лицо, будто выточенное из темного мрамора, – треугольное, с четкими линиями, высокими скулами, длинными глазами вразлет и неожиданно чувственным ртом. Теперь никто бы не усомнился, из какого рода Ита произошла, – при том, что тянуло к ней не слабее, чем к любой из соплеменниц.