Теряя Логана
Шрифт:
Я фыркаю.
— Вообще-то, знаю. Он сказал мне. А еще он сказал мне, что она изменяла ему. Кайли упомянула эту маленькую деталь? Или как насчет того, что у них уже несколько месяцев не было секса? Не знаю, от кого она была беременна, но уж точно не от Логана.
Мужчина с любопытством склоняет голову на бок.
— Вы злились за это на Кайли?
— Злилась? Нет. С чего бы? Мне было ее искренне жаль. Ребенок в семнадцать? — я кривлю лицо. — Ужасно.
— У вас были с Логаном Купером
Это вызывает у меня смех.
— Ха, нет. Нет.
— Есть что-нибудь еще, что бы вы хотели рассказать нам, мисс Рид? Что-нибудь, что, по вашему мнению, могло бы нам помочь?
— Нет. — Я умолкаю, но потом продолжаю: — Хотя да. На вышке я кое-что нашла. Серебряную цепочку с кулоном, подаренную Кайли Логаном. Она была порвана.
— Куда вы ее дели?
— Она у меня дома, в комоде. Я могу принести ее вам, если это может вам чем-нибудь помочь. Я собиралась… починить ее и вернуть Кайли.
— Зачем вам делать это для человека, которого, согласно вашим словам, вы едва знали?
— Я подумала, — слабо улыбаюсь я, — что этого бы хотелось Логану. Он бы хотел, чтобы его подарок остался у нее.
— Могу я поинтересоваться, что случилось с вашей рукой? — указывает на меня кончиком ручки женщина.
Я смотрю вниз. Совсем об этом забыла. Я потираю царапину подушечкой большого пальца.
— Да. Я порезала руку на вышке. Внизу на перекладине острая зазубрина. Я не заметила ее.
— Я помню это, — подхватывает мама. — Я медсестра. Я тогда вернулась домой со смены и помогла ей продезинфицировать и заклеить рану.
Бросив взгляд на своего партнера, детектив закрывает папку.
— Мы благодарны вам за сотрудничество. И, если вы не против, хотели бы забрать у вас цепочку с кулоном.
Я киваю. Полицейские встают, чтобы уйти.
— Подождите! Вы не скажите мне, что случилось? Кайли рвало, но в остальном же она была здорова.
Женщина качает головой и, осторожно подбирая слова, отвечает:
— Простите, но мы не имеем права обсуждать расследование убийства.
В груди больно жжет, словно легкие наполнены горячим воздухом.
— Я останусь здесь. Посмотрим, что я тут смогу узнать. Увидимся позже у тебя дома, — говорит Логан.
Я молча киваю в знак благодарности. Мама берет меня за руку, и я не вырываю ладонь. Я вдруг осознаю, что не держала ее за руку с тех пор, как умер папа. Как только мы выходим на свежий воздух, я притягиваю ее к себе и обнимаю.
Всю дорогу домой я молчу, глядя в окно. Я все думаю о Кайли, почти ожидая увидеть, как она призраком объявится на заднем сидении машины, задаваясь вопросом, что же случилось.
Расследование убийства.
Убийства.
Это слово буравит мне мозг, точно сверло. Сначала Логан, теперь Кайли. Они связаны?
Затем мысли начинают крутиться вокруг слов Кэссиди.
Идеальная пара.
Мы с Бруно — новые Кайли с Логаном.
И тут в голову приходит новая пугающая мысль.
Если мы с Бруно новые Кайли с Логаном, то, может быть, мы следующие в списке смертников?
К появлению Карлоса с пиццей я уже чуть ли не вгоняю саму себя в психоз. Логан не появляется, и я чувствую себя так, будто моя кожа кишит муравьями. Я слышу, как мама сообщает Карлосу в коридоре плохие новости, потом он поднимается в мою комнату. Поставив пиццу на стол, он идет ко мне, забившейся в кресло как пациент психбольницы.
Он не спрашивает, в порядке ли я, он просто садится на пол и кладет голову на мои колени. Я провожу рукой по его коротким темным волосам. Почувствовав себя обделенной, ко мне прыгает Брим и сворачивается клубком рядом с его головой.
Карлос смеясь садится прямо и чихает.
— За что, кошка? За что ты меня так ненавидишь?
— Оу, она не ненавидит тебя. Она тебя любит.
Он снова чихает.
— Ага, до смерти любит. Эта кошка пытается меня убить.
Я поглаживаю Брим, и она выгибается, довольно урча.
— Меня допрашивали в полиции, — хмурясь, говорю я.
Карлос закрывает дверь, приносит пиццу и устраивается в моем старом красном кресле-мешке. Он протягивает мне кусок пиццы, и, взяв ее, я снимаю для Брим пепперони.
— Почему?
Я пожимаю плечами.
— Наверное потому, что я последняя видела Кайли живой. — Я несколько секунд молчу, потом добавляю: — Если не считать человека, который ее убил.
— Вау. Даже и не знаю, что сказать.
Я откусываю от пиццы. Сыр все еще такой горячий, что немного обжигает небо.
— Уху. И она была беременна.
— Да ладно!
— Правда.
— Это словно сценарий для фильма. Они кого-нибудь подозревают?
— Насколько я знаю, только меня, — вздыхаю я.
Он в шоке таращится на меня.
— Они же не думают, что это сделала ты?
Я качаю головой.
— Их головы настолько глубоко сидят в задницах, что я не удивлюсь, если они не могут отличить день от ночи.
— Как думаешь, кто это сделал? Отец ребенка?
Неплохая теория. Мне она нравится гораздо больше моей — той, по которой убийца истребляет идеальные парочки.
— Может быть. Или, может быть, отец ребенка идиот-студентишка, который о беременности даже и не знает.