Теряя Логана
Шрифт:
Должна признать, что ланч проходит довольно весело. Я чуть больше узнаю близняшек, которые обе планируют после годовой поездки по Европе [11] поступать в мед-колледж, и непонятным образом прочно занимаю в женской половине стаи место альфы-самки. В какой-то момент Мэдисон грубо замечает:
— Готова поспорить, что она динамит нас, чтобы встречаться со своим новым таинственным парнем. Она такая шлюха.
— Полегче на поворотах, — опустив подбородок, резко осаживаю ее я. — Кайли сейчас нелегко.
11
Это
Мэдисон сухо смеется.
— Откуда ты знаешь, каково ей сейчас?
Другие девчонки смотрят на меня. В голосе Мэдисон слышен вызов.
— Ну давай посмотрим, — отвечаю я. — Ее парень только что умер, сама она заболела, а лучшие подруги зовут ее за спиной шлюхой. Это если в кратких чертах.
Ее лицо кривится, как будто я дала ей пощечину.
— Хоть кто-нибудь из вас удосужился ее проведать? Узнать, как она?
Повисает виноватое молчание. Я пожимаю плечами.
Бекка поспешно меняет тему, но Мэдисон бросает на меня кроткий взгляд, доверху наполненный чувством вины. Хорошо. Может, мне и не нравится Кайли, но никто не заслуживает того, чтобы от него отвернулись его же друзья.
Я поворачиваюсь к Бруно и просовываю свою руку в его. Он, улыбнувшись, целует меня. Кэссиди мечтательно, с легкой завистью вздыхает.
— Вы, наверное, станете Королевой и Королем бала в вечер встречи выпускников.
— Что? — гляжу я на нее. Мы с Бруно встречаемся всего ничего, а нас уже готовы заделать пластиковыми фигурками на самой вершине торта?
Кэссиди закатывает глаза.
— Да ладно вам. Все это видят. Вы двое новая идеальная пара.
Я выгибаю бровь.
Бруно, наклонившись ко мне, шепчет:
— Это одна из ее теорий социального поведения. Кэссиди хочет стать мозгоправом.
— Психотерапевтом, — поправляет его она.
— Ну, с первой частью ты преуспела — ты уже псих, — шутит с коленей Остина Дарла.
Кэссиди комкает салфетку и добродушно бросает ее в Дарлу, затем поворачивается ко мне.
— Это факт, что в юношеских группах подростки ищут «идеальную пару» для подражания. По ней они учатся тому, как должны развиваться отношения.
Я морщу нос.
— Звучит это все красиво, но нет таких отношений, которые были бы идеальны. Я хочу сказать… — Я смотрю на Бруно. Он и правда идеальный. Привлекательный, нежный, добрый, умный. О таком мечтает каждая девушка — в нем есть абсолютно все. Так почему у меня такое чувство, как будто мне чего-то не хватает? — Мы встречаемся меньше недели. Как-нибудь утром он увидит мою невероятно всклоченную шевелюру и решит, что я не стою всех трудностей. — Я стараюсь произнести это легко и непринужденно, и Бруно тихо смеется.
— Никакая твоя утренняя шевелюра не произведет на меня подобного впечатления, — говорит он, целуя меня в кончик носа. — А вот если ты мне сейчас скажешь, что являешься фанаткой «Редскинз», то это может стать камнем преткновения.
— «Редскинз»? — морщусь я. — О, ты имеешь в виду ту команду, которой так любят надирать задницы «Ковбои»?
В ответ Бруно радостно сжимает меня в объятиях, а Бекккер дает мне «пять».
— Видите? Она идеальна!
Кейтлин непонимающе таращится на меня.
— Футбол, милая.
На лице Кейтлин отражается понимание, она мягко улыбается и краснеет.
Дарла выуживает из своей непомерной дамской сумочки высокую синюю бутылку и ставит ее на стол.
— Что это? — удивляюсь я.
— Гениальная вода, — пододвигает она мне бутылку. — В ней куча витаминов для мозгов и все такое.
Я смотрю на этикетку, потом поднимаю взгляд на нее.
— Правда? Ты заплатила пять баксов за Гениальную воду?
— Да. А что?
— Прости, но я тебя разочарую. Она не поможет.
— Почему? Да, она дорогая, но это понятно — она из Парижа.
— Да? А тут написано, что она из Ньюарка.
Бруно рядом со мной разражается хохотом, а Дарла вырывает у меня из рук бутылку.
Логан все это время сидит в пустой кабинке по соседству с нами и смотрит в окно. Он даже ни разу на меня не взглянул. Я пытаюсь не думать об этом, не беспокоиться, но что-то в его напряженной позе, в жестком выражении лица действует на меня так, что волоски на шее встают дыбом. Я уверена, что его таинственный преследователь стоит на улице и смотрит на него. Ждет.
Но чего?
Оставшиеся занятия быстро пролетают, я целую Бруно на прощание, и он уходит на тренировку по лакроссу. Я знаю, он хочет, чтобы я осталась и посмотрела, но мне нужно уединиться и поговорить с Логаном. Однако после уроков я его не встречаю, как не вижу и в своей машине. Надеюсь, он не гоняется за призраком. Всю долгую спокойную дорогу домой у меня в ушах эхом, как обвинение, звучит сказанное Кэссиди.
Идеальная пара.
Может быть, мы и можем ей стать. Может быть, мы можем стать блаженно-счастливой парочкой, на примере которой все учатся строить свои отношения. В Бруно ведь так легко влюбиться. Но все, о чем я могу думать сейчас — о Кайли и том, как заставить ее открыться мне. Я могу думать только о сегодняшнем дне. Мне нужно узнать, что случилось с Логаном. Он заслуживает того, чтобы уйти с миром. Каждый проведенный здесь день для него словно ад. И все же маленькая, отчаянная, безумная часть меня не хочет его отпускать. Потому что пока он здесь…
Я даже не знаю, как закончить эту мысль.
Повернув за угол, я вижу белую полицейскую машину без опознавательных знаков. Я припарковываюсь у обочины. Логан стоит на крыльце рядом с моей мамой, которая разговаривает с двумя полицейскими. Она указывает на меня.
Я выхожу из машины и направляюсь к ним.
При обычных условиях я бы запаниковала, но я спокойна, хоть в голове во всю и надрываются сигналы тревоги. Должно быть, у меня что-то не то с инстинктом «бей или убегай», потому что каждый раз, как в моем мозгу сигналит тревога, я напролом пру бить. Варианта «убегай» для меня просто не существует.
— Мам? Что случилось?
Она притягивает меня к себе и обнимает.
— Твоя подруга Кайли… милая, она умерла.
Мое замешательство сменяется шоком. Мягко похлопав маму по спине, я отстраняюсь и смотрю на полицейских.
— Что? Как?
Низенькая черная женщина и ее крупный здоровяк-напарник обмениваются взглядами.
— Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами в участок и ответили на несколько вопросов.
— Я? Почему?
Еще один обмен взглядами.
— Тебе не обязательно ехать, детка, — тут же встает на мою защиту мама.