Терской Фронт
Шрифт:
— Да не расстраивайся ты так, — пытаюсь я его утешить. — Если когда-то этот затыльник придумали, значит, был для чего-то нужен. Я вот думаю, что сначала из него так и планировали с плеча стрелять. Потом оказалось, что это и не очень удобно, и довольно больно. Мало того, я вот когда был молодой-глупый и только-только эту зверюгу осваивал, не очень удачно приклад упер… Так мне отдачей чуть ключицу не сломало.
Глядя на чуть ли не пенечками вставшие уши слушателей, я только ухмыльнулся. Вон как они замерли, в ожидании продолжения. Вдруг, да и проболтаюсь где, когда и кто меня обучал, в годы, когда я был «молодым и глупым». Не, ребята,
— Ну, вот, — продолжаю, будто ничего не заметив. — Вполне возможно, таких обормотов было много. И стали люди искать менее травмоопасный способ стрельбы. Вот и нашли.
Подхватив с лавочки АКМС, я ловко принял изготовку к стрельбе.
— Да и целиться так, на самом деле, гораздо удобнее. Ладно, двигаемся дальше. Есть у «Костра» одна очень толковая особенность, от которой, к сожалению, позже отказались. Уж не знаю почему, что им так не понравилось, но из моего ГП-30 так пальнуть уже не выйдет. Вернее выйдет, но только наобум, не прицельно.
С этими словами я присаживаюсь на корточки и ставлю Толин АКМС прикладом на землю, слегка подперев его сзади своей ступней.
— Из ГП-25 можно стрелять «по-минометному», навесом. Чертовски удобно в бою, не надо высовываться из окопа или из-за укрытия. Вполне достаточно знать направление и примерную дистанцию до противника. А потом, — движением указательного пальца я освобождаю «молоточек» маятника, который тут же повисает грузиком вниз. — Видите парни эту штуковину? Называется она маятник. И нужна она именно для прицеливания при навесной стрельбе. Например, сидишь ты, Толя в воронке. Сверху пули чирикают — башки не поднять. Буквально на секунду один глаз наружу высунул, — парни дружно хохотнули, видимо, представили, как бы это выглядело со стороны: одинокий Толин глаз, торчащий над воронкой. — Ага, подлый вражина вон там, и до него метров двести.
Я с треском выставил прицел «Костра» на две сотни и снова упер его прикладом в землю.
— Теперь глядите, чтобы ВОГ улетел именно на двести метров, вам надо направить автомат в нужную сторону и наклонить его под таким углом, чтобы маятник был строго перпендикулярен поверхности земли. Смысл слова «перпендикулярен» всем понятен?
— Бросай глумиться, Миш, геометрию в школе учили, слава богу, — укоризненно смотрит на меня Толя.
— Вот и молодцы. Глядите, если выстрелить надо не на двести, а на триста метров, — я снова трещу прицельным устройством, — то угол наклона автомата получается уже другой. Чем дальше надо выстрелить, тем выше задирается ствол. Видите? А направление держите по стволу автомата, он у вас, как стрелка в компасе на север, должен глядеть точно на противника. Понятно?
Мои слушатели дружно закивали головами, давая понять, что все уяснили. Ну, в общем, ничего удивительного. Все ж не мальчишки восемнадцатилетние, в первый раз автомат в руки взявшие. Опыт обращения с оружием есть, инструкции я дал вполне подробные, все показал наглядно. Еще б стрельбы устроить, для практического закрепления. Но это — только с Толей и позже. Вытрясу из Костылева с Исмагиловым пару десятков инертных ВОГов. Думаю, на складе в Ханкале должны быть, ведь тренируют же они своих бойцов как-то. А боевые на учебу тратить — дело расточительное.
— Ну, а раз все понятно и вопросов нет — разойдись. Занятие закончено.
— Миш, есть вопрос, — слегка приподнимает руку, будто школьник, Сашка. — Покажи свой подствольник, а? Охота глянуть, что там не так.
— Да не вопрос! —
Немного повертев мой автомат в руках, и потренировавшись в прицеливании, Шуруп передал его стоящему рядом, и с интересом слушающему Ковалю, а тот, в свою очередь, Толе.
— Что, юноши, теперь вы довольны? Больше вопросов нет? Ну, тогда точно — разойдись. После обеда занятий не будет, у меня дела, а у вас — личное время.
А дел у меня после обеда, и впрямь, немало. Надо забрать у Зины отстиранную и высушенную куртку от «горки», чтобы не ударить в грязь лицом на свидании с Настей. Но, прежде всего, надо навестить ее отца и отдать американскую гранату, которую мы с Толей так и не донесли ему вчера.
Выходя после обеда на улицу, замечаю вдали на северо-западе уже весьма широкую полосу яркого голубого неба. Причем ветер дует именно с той стороны, неуклонно сдвигая клубы серых туч в сторону гор. Отлично! Если ничего не переменится, то ко времени встречи с Настей погода совсем наладится и свидание не сорвется из-за какого-нибудь сущеглупого дождя. Что не может не радовать.
За размышлениями о предстоящем вечере я и дошел до Комендатуры. Как я уже говорил, благодаря нашей с Толей любви к физкультуре и спорту, физиономию мою давно знали не только бойцы Охранной Роты, но и все окрестные дворняги, поэтому к Коменданту меня пропустили без лишней волокиты. А вот с самим Костылевым разговор поначалу как-то не задался.
— Ну, и чего хотел? — с порога встретил меня он довольно-таки недружелюбным тоном. Мало того, если б мысль могла становиться материальной, то под его тяжелым взглядом меня бы уже расплющило, словно таракана под полным собранием сочинений Ленина. М-да, похоже, плохи мои дела. Я, конечно, далеко не Шерлок Холмс, но в данном случае для определения причины столь неласкового приема особые дедуктивные способности не нужны. Слепому видно — господин капитан за дочь переживает.
— Але, служивый, — подобный тон и манеру выражаться я выбрал не случайно. Что там Костылев нафантазировал — не знаю, но, похоже, накрутил он самого себя неслабо, и сейчас похож на токующего глухаря: не услышит никого, кроме своей светлости. А надо чтобы услышал. И понял. А иначе — точно подеремся, а оно мне на фиг не нужно. Значит, надо его вывести из не сильно подходящего для конструктивного диалога состояния. Проще всего — удивить и ошарашить.
— Угу, к тебе обращаюсь, — продолжаю я, увидев промелькнувшую в его глазах растерянность от подобного начала разговора. — Может для начала выдохнешь, а потом поговорим как взрослые люди?
— Слышь, шутник, да я тебя сейчас… — несмотря на грозный вид, уверенности и холодной злости в голосе Игоря уже гораздо меньше. Хорошо, начал в себя приходить.
— Пан офицер, ну, может хватит уже, а? Развел тут, понимаешь, детский сад — штаны на лямках. Ты мне еще на кулачках побиться предложи. Очень взрослое поведение… Самому не стыдно? Взрослый серьезный мужик, а развел тут…