Террористка
Шрифт:
«Все, что я делаю, — все хорошо». Именно такому правилу следовал Валериан, чтобы избавить себя от угрызений совести, разочарований и опустошения. Но в какой-то момент он почувствовал, что пора остановиться. Он не был рожден развратником, а лишь умело симулировал свою готовность к разврату. Он перестал часто менять подруг.
Вся эта «женская эпопея» дала Валериану очень много. Развитая интуиция, повышенная чувствительность не исчезли вместе с многочисленными романами. Он стал использовать эти качества в других целях.
Однажды
И что в итоге? Торговец оказался убийцей. Товарищ Валериана был убит.
Когда наступили благословенные для всех людей денежного мира реформы Горбачева, Валериан не растерялся. Он понял, что продавать компьютеры — это прибыльно. Но для того, чтобы это занятие быстро обогатило, нужен большой начальный капитал.
Умело пользуясь законами о кооперативах, Валериан вместе с одним директором небольшого заводика на совершенно законных основаниях перекачали в такой кооператив миллион заводских рублей и по братски поделили его между собой. На этих деньгах, перепродавая компьютеры, Валериан сделал за два месяца три миллиона.
Это было фантастическое время. На страницах газет вовсю шли дискуссии о совместимости рынка и социализма, народишко читал статьи и спорил до посинения, а такие, как Валериан, делали деньги. С одной стороны, — предприятия и граждане еще не были нищими, а с другой, — во всем господствовал дефицит. Вам нужны легковые автомобили — пожалуйста! В вашем городе не хватает манной крупы и детских горшков, детям нечего есть и не во что писать — пожалуйста!
Когда в бизнес поперли все эти бывшие младшие научные сотрудники, учителя, доктора наук, основные капиталы были уже сделаны.
Имея широчайший круг знакомств, Валериан одним из первых понял, что скоро можно будет делать деньги на деньгах, а не на товарах. Именно на конвертации он разбогател.
Попытались жулики заняться конвертацией на государственном уровне и сразу налетели на неприятности. А такие малозаметные фигуры, как Валериан, дело делали. Задолго до долларового бума знакомый банкир, хорошо изучивший польский опыт, сказал Валериану, что настанет день, когда за доллар будут давать тысячу рублей. И Валериан поверил ему.
Перед многими удачливыми дельцами Валериан имел еще то преимущество, что наелся, напился и насовокуплялся с красивыми женщинами еще до «свободы». Его интересовал сам процесс делания денег. Наверное, поэтому он всегда чуть опережал подавляющее большинство торговцев и предпринимателей.
Благодаря
Трубецкой же оказался финансовым гением. Но, для того чтобы вести собственное дело, не обладал достаточным мужеством.
И вот теперь Валериан Сергеевич оказался в тупике. Он чувствовал, что нужно делать новый рывок, но пока не понимал, в каком направлении.
Трусливый Трубецкой, в генах которого сидел страх перед революцией, предлагал превратить все в доллары и «рвать отсюда». Дубцов хорошо осознавал, что у него очень мало шансов повторить на Западе то, что он сделал в России. Но и вкладывать деньги во что-то серьезное ему не давали.
Появились уже другие правила игры. Большие акулы застолбили за собой нефть, золото, алмазы и все другие источники, которые могли приносить прибыль. Опять многое решало не то, сколько ты реально стоишь, а имеешь ли ты поддержку. Стоят ли за тобой люди из государственного аппарата? Стоят ли за тобой влиятельные политики.
Дубцов подошел к тому рубежу, за которым не могло быть чистого бизнеса, не связанного с политикой, а лезть в политику он очень не хотел.
И тут эта история со странным рэкетом. Что за ней? Валериан Сергеевич все больше убеждался — политика. У него не было никаких доказательств, одна лишь интуиция подсказывала, что это так.
…Дубцов приехал в концертный зал, где репетировала его Леночка, часов в пять дня. Он никогда не приезжал так рано, да еще не предупредив телефонным звонком. Он просто забыл это сделать. Леночка сидела в костюмерной и целовалась со своим продюсером Давидом Леопольдским. Это был лысоватый, с животиком и толстым задом, обтянутым джинсами, молодой человек лет двадцати семи.
— Пардон, — сказал Давид, увидев Дубцова, и вылетел из костюмерной так быстро, что Валериан Сергеевич не успел рассмотреть его лица.
Эта сцена позабавила Дубцова. Он не имел ни друга, ни по-настоящему близкой женщины только потому, что не хотел их иметь. Такие отношения сковали бы его свободу.
В своем кожаном мокром плаще и в кожаной шляпе он сел на диван за спиной Леночки и стал за ней наблюдать.
Первый шок прошел очень быстро, и Леночка сказала капризным голосом:
— Вот так, будешь знать, как бросать меня одну.
Она в чем-то действительно была ребенком, но больше играла. Эти капризно надутые губки, эти удивленно раскрытые глаза говорили: «И ты посмеешь меня в чем-то обвинить?»
— Смешно, — сказал Дубцов.
— Хочешь выпить? — быстро предложила Леночка, словно не слыша его реплики.
— Спасибо, я вчера хорошо выпил в одной веселой компании.
— Вот видишь, в веселой компании и без меня, — быстро отреагировала Леночка. — И вообще… Разве ты купил меня, зафрахтовал?
— Не зафрахтовал, — согласился Дубцов.