Террористка Иванова
Шрифт:
— Он знает. Я ждал его у входа и сказал, что мама револьвер из дома взяла.
— Откуда у вас револьвер?
— Папу наградили именным оружием.
— За что наградили?
— За боевые действия в Чечне.
— А мой папа знаешь, как стреляет? Я в тир с ним ходила — из десяти девять раз в десятку! — с гордостью сказала Галка.
— Мой папа тоже хорошо стрелял, — хмуро ответил Витька. — Только его больше нету.
— Как нету? Куда же он подевался?
— Он умер…
—
— Он в тюрьме и умер… У него сердце было очень плохое. Ему операцию надо было делать — шунтирование называется. А у нас денег таких не было. Тридцать тысяч баксов…
— Фу ты! Я уж подумала, ты скажешь, мой папа его убил, — сказала Галка.
— Я так не думаю, так моя мама думает.
— Она что, больная, твоя мама? Если твой папа от сердца умер, то почему его мой папа убил?
— Не знаю, почему она так думает, — ответил Витька, — а ей говорил, а она все равно… Она говорит, если бы твой папа его в тюрьму не посадил, мы бы денег на операцию насобирали. Мама хотела квартиру на меньшую обменять… с доплатой…
— Господи, что же теперь делать? — спросила Галка, посмотрев из окна автомобиля на подъезд в здании райотдела. До него от стоянки было метров пятьдесят.
Оперативники по-прежнему томились в заложниках. Полина посмотрела на часы, висевшие над дверью, усмехнулась:
— Не идет ваш начальник — кишка тонка. Конечно, куда легче других подставить.
— Дура ты, Полина Ивановна! Прости, конечно, за грубое слово, но другого не придумаешь — дура, и голова у тебя опилками набита, — сказал Голубев. — Заварила ты кашу и, небось, теперь сама не знаешь, как из этого дерьма выбраться.
— Я уже сказала вам, как мы все вместе из этого дерьма выберемся, — ответила Полина, никак не прореагировав на «дуру». — Я заварила — я и отвечу. Всегда за себя отвечала, за чужие спины не пряталась и жизнь никому не ломала.
Она достала из пачки последнюю сигарету, а когда стала прикуривать, Деревянко вдруг вскочил, метнулся к двери и рванул за ручку. Но он позабыл, что дверной замок был блокирован. Капитан дернул собачку вниз, распахнул дверь и выскочил в коридор, но Полина успела вскинуть револьвер и выстрелила.
Пуля ударила Деревянко в спину. Он резко выпрямился, сделал еще два шага и рухнул на пол.
— Ты что творишь, стерва! — заорал Голубев, вскакивая.
— Сидеть! — заорала Полина и тоже вскочила. — Всех тут положу, только рыпнитесь!
Опера стояли в полном столбняке, не в силах шевельнуться. Полина, держа их на мушке, подошла к двери и захлопнула ее.
Пилюгин
— Ребята в отделе?
— Да вроде никто не выходил…
Майор стал подниматься на второй этаж и тут услышал выстрел. Он рванулся наверх, перепрыгивая через две ступени.
До Галки и Витьки, сидевших в машине, тоже донесся глухой звук выстрела.
— Ой, что это? Ты слышал? — Галка посмотрела на Витьку.
— Стреляли вроде… — Витька напряженно смотрел на здание. — Может, показалось?
— Двоим сразу не может показаться.
Пилюгин вбежал в коридор и увидел лежащего на полу капитана Деревянко. Перед ним на корточках сидел следователь Борис Степанович Ляпунов.
Деревянко лежал на спине, запрокинув голову, глаза были закрыты. На левой стороне груди было выходное отверстие от пули — рваные окровавленные края рубашки топорщились в разные стороны.
— Что с ним? Кто стрелял? — Пилюгин грохнулся на колени, наклонился над Деревянко.
— Из твоей комнаты стреляли, — приглушенно ответил Ляпунов. — В спину. Пока дышит. Я уже вызвал «скорую». Что у тебя там происходит?
Из двух комнат выглянули сотрудники, оба молодые парни, спросили почти одновременно:
— Что случилось? Кто стрелял?
— Ну-ка, помогите… — Ляпунов приподнял Деревянко за плечи.
Пилюгин и еще двое сотрудников бросились помогать. Они отнесли его в соседнюю комнату, осторожно положили на кожаный диван.
— Сквозная… — выдохнул один из сотрудников. — И то хорошо. Аптечка где-нибудь есть? А-а, черт, платки носовые дайте — хоть кровь остановить.
Деревянко тихо застонал и открыл глаза.
— Ну что, живой? Терпи — сейчас врачи будут, — сказал Пилюгин.
— Стрельнула-таки, ну и стерва… — чуть шевелил губами Деревянко. — Я думал, не станет…
— Молчи, молчи… дыши потихонечку… — сказал следователь.
— Там баба моих ребят в заложники взяла! — Пилюгин вылетел в коридор, а навстречу ему уже торопились два врача в белых халатах и санитары с носилками. Майор молча указал им на открытую дверь.
У своего кабинета Пилюгин замер, опустив голову. Рука поднялась, чтобы постучать, но остановилась. Он прислушался, но за дверью было тихо.
Из комнаты вынесли Деревянко. Врач шел рядом с носилками, держа его за руку, и приговаривал на ходу:
— Нормально… держись, капитан, все будет нормально…
Следом за врачами из комнаты вышли следователь и еще один сотрудник. Ляпунов закурил, посмотрел на стоящего перед дверью Пилюгина:
— Выживет… А протокол когда составим?