Террористка Иванова

Володарский Эдуард Яковлевич

— Ты сиди, сиди, капитан, не дергайся, — остановила его Полина, направив на капитана револьвер. — А то раньше времени на тот свет отправишься.

Тулегенов молча посмотрел на вороненый ствол револьвера, медленно сел. Голубев, Тимонин и Деревянко напряженно молчали, готовые ринуться на женщину. После паузы Голубев сказал хрипло:

— Не обращай внимания, Керим, она тебя провоцирует.

— Больно надо, — усмехнулась Полина. — Ишь, как обиделись! Будто взяток никогда не брали. Тоже мне, целки… обхохочешься…

Вновь

зазвонил на столе служебный телефон, и все опять встрепенулись. Полина достала из пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. Телефон прозвонил несколько раз и замолк.

— Так-то лучше… — сказала Полина и посмотрела на часы. — Что-то не идет ваш начальник. — Она выпустила густую струю дыма. — Ну, тем хуже для вас…

Вдруг в дверь постучали, кто-то громко проговорил:

— Эй, кто-нибудь там есть?

Все в комнате молчали. В дверь еще раз постучали, потом по коридору раздались удаляющиеся шаги. Стало тихо.

Витька Иванов сидел на лавочке во дворе своего дома и ждал. Чего ждал, он и сам не смог бы сказать. Ему уже было ясно, что мама не появится.

В песочнице копошились совсем маленькие детишки, и несколько бабушек сидели на лавочках вокруг. В отдалении высокий мужчина в джинсах прогуливал темно-желтого эрдельтерьера в наморднике. Витька посмотрел на собаку и вдруг увидел перед собой огромную оскаленную пасть черного ротвейлера, белые, как сабли, клыки и черные, словно стволы пистолетов, глазища, в которых плескалась ярость, услышал собачий рык и собственный истошный крик… И от этого крика Витька пришел в себя, вскочил со скамейки и быстро вышел со двора на улицу.

— Да что за черт, куда они могли все провалиться? — недоумевал Пилюгин, вертя в руке мобильник. — Но в отделе должен же кто-то быть? Кто сегодня дежурит? Голубев? Корнеев? Нет, Корнеев в отпуске… что за хрень получается, не пойму… Нет, надо лететь в отдел…

Галка в это время выбирала на открытой витрине разные сорта жвачки, оба кулачка уже были полны пакетиков. Пилюгин схватил дочку за руку, потащил к кассе.

— Ну, пап, я еще вишневую взять хотела, ты же обещал…

— Галка, потом, мне на работу срочно надо. — Пилюгин заставил дочку высыпать из кулаков все упаковки жвачки перед кассиром. Девушка быстро сосчитала, улыбнулась:

— Семьдесят восемь рублей.

Пилюгин торопливо отсчитал десятирублевки.

В машине Галка усердно жевала жвачку и глазела по сторонам. Потом сказала решительно:

— Значит, сегодня ты меня обманул — в зоопарк мы не пошли. Думаешь жвачкой и мороженым откупиться? Не выйдет.

— Я тебе еще что-нибудь куплю, Галчонок. Диски с «Ментами» восьмой и девятый вышли. Хочешь?

Они подъехали к зданию райотдела. На служебной стоянке были два милицейских «уазика», «форд», две «тойоты-камри»

и небольшой автобус с зарешеченными окнами. В «тойоте» дверца была приоткрыта и за рулем дремал сержант, надвинув фуражку на глаза.

Пилюгин выдернул ключ зажигания:

— Галчонок, посиди в машине, а? Я скоро. И сразу домой поедем.

— А по дороге заедем и «Ментов» восемь и девять купим, — договорила Галка.

— Точно, — улыбнулся Пилюгин. — Из машины никуда. Я быстро.

Пилюгин решительно направился к подъезду райотдела. И тут ему наперерез бросился Витька:

— Товарищ майор! Товарищ майор!

Пилюгин остановился.

— А-а, это ты? Едва вспомнил тебя… Ну, как рука-то? Болит?

— Ноет… — смущенно ответил Витька.

Пилюгин грустно посмотрел на кожаный колпачок, прикрывавший искалеченную кисть руки.

— А протез сделать нельзя?

— Да можно, наверное… только очень дорого…

— Понимаю, — вздохнул сочувственно Пилюгин. — А здесь ты чего нарисовался?

— Вас ждал… — Витька смотрел в сторону.

— Зачем?

— Мама… я боюсь, она за вами пошла…

— Что это значит — за мной? — переспросил Пилюгин.

— Она хочет убить вас… револьвер с собой взяла… Она мне говорила: «Я его все равно застрелю».

— Когда говорила? — перебил Пилюгин.

— Много раз говорила.

— А откуда у нее револьвер?

— Это папин револьвер… именной…

— Из которого он в Муравьева стрелял? Н-да-а… а мы его так и не нашли тогда. И отец твой сказал, что в Яузу его выкинул. Значит, сохранил? Лопухнулись мы…

— Она записку мне оставила — вот. — Витька достал из кармана джинсов свернутый листок, протянул майору.

Пилюгин прочитал записку и взглянул на Витьку:

— Тебя как зовут, забыл…

— Витя.

— И куда, думаешь, пошла твоя мама? И как ее зовут-то?

— Полина Ивановна. Она сюда пошла, я думаю… Она же не знает, где вы живете. И я не знаю, а то бы я сразу к вам домой поехал.

— Молодец, правильно сделал, что сюда пришел. — Пилюгин оглядывался по сторонам, словно ожидал увидеть Полину. — Ты давно здесь?

— Ну… больше часа, наверное.

— И мама не появлялась?

— Нет, не видел… Может, она уже туда прошла?

— Куда?

— В милицию, — Витька мотнул головой в сторону здания. — К вам.

— Думаешь? — Пилюгин тоже оглянулся на подъезд. — Н-да, вполне возможно, что она давно уже в отделе сидит… вот почему телефоны молчат — она их могла в заложники взять… Да нет, бред собачий… опытные опера, с пушками… и чтобы баба, одна, ну, пусть и с револьвером — нет, не может такого быть — они же не лохи какие-нибудь… Ну, блин, дела пошли — хоть плачь, хоть смейся… — мучительно размышлял вслух майор и все оглядывался по сторонам, смотрел на окна на втором этаже.