Террорист
Шрифт:
– Ну что ж, про позиции ясно. «Так не доставайся же ты никому», так?
– Точно! Именно так.
– Понятно… В вашем движении ты главный?
– Нет, у нас главных нет. У нас все равны.
О, флаг вам в рот, дорогие бомбисты: да у вас тут вовсю коммуной прет. Ничего нового не придумали, сплошь замшелая архаика, даже и неинтересно. Все уже пройдено.
– А, ну тогда ты, значит, «первый среди равных»?
– Да нет, не первый, – опять отказался Тит. – У нас в каждом районе боевая ячейка. Мы –
– А почему вы «основные»?
– Потому что большая часть оккупационных сил сосредоточена именно у нас. Ну и, кроме того, у нас здесь центральный склад.
– «Оккупационных сил»? Значит, все-таки на национальный аспект пробивает, да?
– Ой, да ладно, не лови меня на слове! Ну получается так, что теперь поделать – это неизбежные издержки.
– Слушай… А как ваши «хачики» относятся к тому, что вы их земляков рвете?
– Какие «хачики»?
– Армяне.
– Во-первых, никакие они им не земляки. Во-вторых: с чего бы это они «хачики»? Мы с ними в одной школе учились, вполне культурные родители, классные пацаны.
– Да я не про то. «Хачик» – это вообще-то крестик. Так что, по сути, ничего оскорбительного в этом нет.
– Ликбеза не надо, я все это знаю, – непримиримо насупился Тит. – И прошу впредь не называть моих братьев всякими там… Погоди, это что, опять «пробивка»? Мы про ваш клуб знаем: у вас там тоже далеко не все русские.
– Не вопрос. Не нравится – не будем. А насчет клуба… Если ты не в курсе, сообщаю: клуб наш уже давно закрыт. Одним «Патриотом» в стране стало меньше.
– Примите наши соболезнования.
– Это ты сейчас так прикололся?
– Нет-нет, что ты! Вполне серьезно, мы вам сочувствуем, примите наши соболезнования.
– Принимаем. И вы тоже наши примите.
– Эээ… А по поводу чего?
– По поводу внезапного сумасшествия отдельных членов вашей крепкой и слаженной общины.
– Не понял…
– Да там у вас какие-то буйные дебилы завелись – так вот, ты не поверишь, они возле рынков урны рвут!
– Эмм… А почему сразу – дебилы? – спросил Тит, стремительно краснея. – Ну да, были такие акции, но…
– «Акции»?! Вот это вы называете «акциями»?! Ну, дорогой мой, прими наши соболезнования еще разок. Теперь уже по другому поводу. Мы-то думали, это какие-то отдельно взятые дабл-йопы, отбившиеся от рук – а у вас это, оказывается, вполне программное?
– Нет, ну почему сразу – «программное»? Да, несколько разовых акций было, но…
– А ничего, что от этих «акций» могут пострадать простые обыватели – не чиновники, не власти и ни разу не «оккупанты»?
– Да не фиг ходить на их рынки! Мы агитацию везде вывешиваем: типа, не корми оккупантов, не покупай у них на рынке, не сотрудничай с ними, отказывай им во всем! Читать
– И где же, дорогой коллега, прикажете людям брать продукты? Так получилось, что у нас нет других рынков: все поголовно под «оккупантами». Ну и куда пойти простому человеку купить жратвы? Что ж это получается, теперь, по вашей милости, народ должен с голоду дохнуть?
– Зачем дохнуть? Что у нас, помимо рынков нет мест, где можно затовариться продуктами?
– Да, вот это конкретный косяк. Это такой махровый детский лепет, что дальше просто некуда. Вы что, ради того, чтобы досадить захватчикам, готовы рвать своих?
– Да не собираемся мы рвать своих! – Судя по кислому выражению лица, Тит с большим удовольствием сменил бы тему на что-нибудь менее проблемное – в этой части их «народническая» доктрина не просто изрядно хромала, а имела откровенный антинародный характер. – Понимаете… Мы сейчас, типа, разгоняемся, пробуем силы, методику нарабатываем. Не ошибается тот, кто ничего не делает, верно?
– Или тот, кто учится на чужих ошибках.
– В смысле?
– Историю читать надо, коллега. Все это уже было, результаты известны, так что вполне можно использовать как методические рекомендации.
– Ну, не знаю… В общем, насчет вот этих разовых мелких акций… Если где-то в чем-то не попрет, не будет результатов, разумеется, будем отказываться от таких методов, пробовать что-то более эффективное. И понятно, что никто не собирается рвать собственный народ!
– Ну-ну…
Менторский тон и упреки – это не издержки скверного характера, я нарочно строю беседу таким образом. Тит терпит, оправдывается, и Федя уже давно все понял, смотрит насмешливо, не осаживает меня тяжелым взглядом.
Тит всеми фибрами души хочет к нам. «Харизма», «герои», все это понятно, но надо дать человеку возможность побороться за право вступить в ряды. Иначе факт вступления будет обесценен, и уже на стадии «торга» у нас могут возникнуть проблемы.
… – Да ладно, что там урны, считайте, что это уже вчерашний день… Но у нас ведь есть и реальные акции!
– Да знаем мы все про вас. Собрали кое-какую информашку, прежде чем встречаться. Вот такой вопрос: а чего вы чекистов и прокурорских рвете и жжете?
– Это «пробивка»?
– Это вопрос. Хотелось бы уточнить все по основным позициям.
– Ну, как… Это же Власть. Инструмент Системы. Вот и…
– А там что, не люди? Нет, понятно, что там есть негодяи, но ведь в массе нормальные пацаны работают, и в основном славяне, кстати.
– Но они работают на эту порочную клановую Систему, так что – поделом. Пусть делают выбор: не хочешь помогать врагам – уходи.
– Замечательно. И тогда в этих органах будут работать сплошь «оккупанты», да? Вот здорово!