Терновая длань

Эфбри Л.

Девушка открыла глаза и оглядела крыло, в котором стояло множество коек. Кто-то из больных уже проснулся, кто-то принимал настойки под строгим надзором женщин в белых фартуках. Сквозняк заставил ее съежиться на пожелтевшей простыне, но, несмотря на прохладу и ноющую боль в районе живота, жрицу увлекали обычные смертные. Их мимика, улыбки и нахмуренные брови. Громкие, порой грубые возгласы по поводу лечения и одновременно спокойные, внушающие доверие голоса женщин, понимающих и сострадающих раненым и больным. Множество веков она жила, не зная других,

и сейчас в этом зале, средь сквозняков и странных запахов настоек и спирта, что-то заставляло ее очаровываться настоящим.

Жрица вытянула руки и попыталась рассмотреть тело, в котором оказалась. Тонкие кисти с длинными пальцами, как и кожа, были в ссадинах. Белая рубаха в пол была чуть испачкана запекшейся кровью. Она коснулась копны ярко-рыжих волос, достаточно длинных, чтобы ниспадать на плечи и простыню, и непроизвольно улыбнулась, ощупывая их приятную структуру.

– Я в теле гринфьярда, – прошептала себе под нос жрица.

Она вспомнила собор, последние мгновения жизни и поняла, что Курсаал сплел две разорвавшиеся нити: ее и какой-то девушки, умершей в это мгновенье в нужном для выполнения пророчества месте.

Из-за спины послышался чей-то странный, чуть хриплый голос:

– Ты чего поднялась? Хочешь, чтобы кровотечение открылось? Мало мне светлых в палате.

Жрица повернула голову и заметила дородную женщину с темными волосами, убранными под платок.

– Кровотечение? – ей было непривычно слышать такое, тем более прожив в своем вечно здоровом теле.

– Давай, ложись, швы проверить нужно да и рану обработать.

Девушка послушно легла на койку и стала заинтересованно наблюдать за действиями врача.

Та перетащила шторку, закрыв их от других больных, и задернула рубаху. На лице женщины застыло удивление, причем в его высшем проявлении.

– Чудо прям какое-то. Такая тощая, а швы затянулись буквально за ночь. Ничего не понимаю.

– Швы?

Врач оторвалась от пальпации и взглянула на нее с улыбкой:

– Рана колотая у тебя была, вот и пришлось штопать. Тебя ночью привез какой-то мужчина. Такой встревоженный был. Муж твой?

– Нет, не знаю я никаких мужчин, – на миг задумавшись, ответила жрица. – Кроме одного, первого правителя… в маске.

Врач с изумлением взглянула на нее и, хмыкнув, ответила:

– Чудная ты. Раны затягиваются за ночь, так еще и говоришь странностями. Ну да ладно, поскорее местечко освободишь, раз здорова. У нас многие в коридорах лежат.

– У меня живот сводит.

– В смысле?

Жрица коснулась лица и взволнованно посмотрела на женщину:

– Ощущение – будто что-то внутри сейчас свернется в комок. А еще кисло во рту.

– А-а-а-а. Так ты голодна? Так бы и сказала, – женщина выгнулась и, отодвинув шторку, потянулась к тумбе, где стояла тарелка с неприятной на вид кашей.

– Голод?.. – в задумчивости проговорила жрица и взяла в руки еду.

Врач посмотрела на растрепанную девушку как на умалишенную и пошла прочь, к высоким дверям из темного дерева, которые через мгновение

сбили ее с ног.

В проходе показалась другая врач в белом платке, а за ней следом шли мужчина и женщина в военной форме черного цвета. Грудина была расшита серебряными нитями, сливающимися в узор множества ветвей, которые будто бы росли из краев борта и уходили к плечам. Они также красовались на стоячих воротниках, где, помимо них, были крупные пуговицы с гербом Эрнха Кровавого – императора Даархена. Погоны были скреплены друг с другом крупными цепями. Брюки, заправленные в высокие сапоги, подчеркивали стройность ног, а черное пальто с крупными пуговицами, висевшее на плечах, добавляло широты и без того широким плечам. Мужчина о чем-то напряженно думал, слушая рядом идущую компаньонку, пока не заметил девушку с рыжими волосами. Его лицо мгновенно расслабилось, как и вечно натянутая шея, скрытая высоким воротом.

Подойдя к койке он поклонился и, улыбнувшись, наконец обратился:

– Рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, а вы кто? – с искренним замешательством ответила ему жрица.

Мужчина заметно сконфузился, но, быстро вернув себе уверенность, ответил:

– Мы повстречались на запрещенном балу. Я вас нашел раненую посреди коридора, – было видно, как его взгляд цеплялся за мимику собеседницы, желая прочесть хоть какую-то реакцию на его слова.

– Вы черная маска?

– Да.

– Погодите, – она приподнялась на койке и, положив руки на его плечи, приблизилась к лицу максимально близко, внимательно вглядываясь в глаза. – Да, это и правда вы.

Мужчина судорожно выдохнул и, усмехнувшись, представился:

– Юст Штадраут.

– Лицо исполнительной власти центральной единицы Даархена, Гурсыальских владений Эрнха Кровавого, – продолжила за него его спутница.

Лицо девушки казалось жестче из-за острых черт лица.

– А вы кто? – спросила жрица у нее.

– А я его приставленная, Фулрия Граус. Помогаю отсеивать лжеведьм от реальных потаскух.

– Вы действительно умеете понимать, с кем проводила ночь девушка?

Юст с Фулрией переглянулись, не до конца понимая смысл вопроса. Юст быстро оборвал желание Граус что-то ответить и спросил:

– Как я могу к вам обращаться?

На секунду девушка задумалась. У нее не было имени и рода. Обведя взглядом зал, она наткнулась на вазу со свежими цветками бархатцев. Перебрав в голове множество языков, она вспомнила древние диалекты гринфьярдов и наконец ответила:

– Флявия.

– А ваш род?

– Элсдаар, – девушка вспомнила одну из побочных ветвей третьей, основной ветки родов в Королевстве.

– Так она из знатных. Попахивает крупным скандалом, – присвистнула Фулрия.

– Граус, оставишь нас? Мне нужно допросить девушку, – мужчина даже не повернулся к своей приставленной, однако спокойный тон, которым было сказано это предложение, не оскорблял. Но и не оставлял выбора. Граус с сомнением взглянула на его спину, но все же не решилась что-то возразить: