Терновая длань

Эфбри Л.

– Фулрия! – светлая, все время перебиваясь от истерики к действиям, подбежала к темной, чтобы придержать ее.

– Я не дойду до госпиталя.

– Почему?

Женщина улыбнулась окровавленной улыбкой и убрала вторую руку с бока, который был распорот. Черная ткань разорванной формы прилипла к коже и стала поблескивать алым.

– Доложи обо всем Юсту. Я… не смогу. Не хочу, чтобы он меня видел такой.

– Нет-нет-нет-нет… Ты должна сама обо всем ему сказать. И… помнишь ящик? –

мысли в голове стали путаться. Светлая старалась подбодрить раненую, но выглядело это очень жалко. – Ты еще его не открыла! – Элсдаар почувствовала, как дышать становилось все тяжелее из-за слез.

– В этом бою я проиграла. Но хотя бы исполнила его приказ, – попыталась отшутиться Граус, но вышло это так же нелепо, как попытки Элсдаар поддержать ее.

Рука темной дрогнула, и меч упал вместе с ней. Флявия, сидевшая перед ней на коленях, продолжала ошарашенно смотреть на Граус, не желая признавать все за действительность.

– Фулрия!.. – голос светлой эхом разлетелся в тишине зала, усеянного трупами.

Судорожное дыхание прерывалось тихими всхлипами. Казалось, она сойдет с ума от всего, что произошло.

Алый рассвет играл на ледяной росе в летнем саду дома Штадраута. На очищенной от золотой листвы брусчатке темнел кровавый след. Тишину прохладного утра нарушали тихие всхлипы и кряхтение. Открыв дверь, мажордом ужаснулся увиденной картине.

Элсдаар, подрагивая не то от холода, не то от тяжести, держала в руке меч. А на ее спине лежала Граус. Платье светлой пропиталось кровью спутницы.

– Помогите… мне, – выдавила из себя Флявия чуть осипшим голосом.

Занеся темную в дом, светлая положила ее на плитку и закрыла руками лицо.

С лестницы послышались громкие и достаточно четкие шаги. Девушка не знала, радоваться ли ей этому. В это мгновение Флявии, сидевшей у тела Фулрии, каждый шаг казался секундой до ее приговора к смерти. Страх смешался с болью, а отчаяние с мольбой.

– Граус? Это ты? Где вы были всю ночь?

Первое, что увидел мужчина, – лицо Элсдаар. Сломанный нос, разбитая губа и застывшие слезы. В этот миг на сердце Юста похолодело. Но разорвалось оно от вида своей приставленной, что лежала в луже крови.

Подбежав к ним, он молниеносно опустился на колени и встревоженно спросил:

– Что произошло? Граус? Граус!

– На нас напали… – судорожно выдохнув, ответила светлая. – Я хотела отнести ее в госпиталь… но не знаю, где он, – продолжила она, крепко сжав зубы от злости на саму себя.

– Культ… Белой луны. Им нужны были вы. Только через мой… труп, – похрипывая, ответила Фулрия. Лицо становилось все серее с каждой секундой.

Лицо мужчины побелело. Подхватив женщину на руки, Юст быстро вылетел

из дома. Элсдаар успела заметить его глаза. Сначала в них была встревоженность, после – ярость, а в конце она увидела боль и чувство вины.

Флявия так и сидела на плитке, ожидая их возвращения. Мажордом пытался предложить ей ванну или чай, но девушка будто никого не слышала. Ее взгляд зацепился за двери дома, в которых исчез Штадраут. Глаза вновь заблестели лишь тогда, когда щелкнула дверная ручка.

Мужчина зашел в дом, не поднимая глаз, и прошел наверх, не проронив ни слова. Только окровавленный меч женщины в его руках сказал все за него.

Глава 5

…Самые светлые моменты уходят так быстро и безвозвратно.

Алый рассвет освещал одинокую каменистую дорогу и темный экипаж. Выехав на холм, извозчик остановил лошадей. Дверь распахнулась и по ступеням медленно сошел Штадраут. Подол его тулупа упал на голую, обледеневшую землю. Он тяжело вздохнул и достал из мешочка заготовленный табак.

– Мы уже близко, господин.

– Знаю, – тихим, несколько хриплым голосом ответил Юст и пошел по дороге к краю этой возвышенности.

Перед взором открывалась унылая степь, успевшая промерзнуть от сильных морозов. Снега не было, лишь поле, покрытое льдом. Серые пейзажи и холод. Мужчина в задумчивости пнул мелкий камень на земле и неосознанно повернулся, чтобы попросить огоньку, но к нему быстро пришло неприятное осознание. Штадраут достал спички и зажег свернутый в лист табак. Он посмотрел в сторону, куда еще не успело добраться солнце, туда, где все было погружено в предрассветные сумерки. Выдохнув клуб дыма, мужчина вытащил из нагрудного кармана платок с вышитой на нем розой. В сотый раз рассмотрев красноватые нити на белом дешевом льне, Юст вскинул лицо к небу и закрыл глаза. Слишком много воспоминаний душило его по сей день. Сжав платок в руке, мужчина затянулся и повернулся к извозчику.

– Выезжаем. Немедля, – прозвучало строго из уст Штадраута.

Он быстро выкинул недокуренную цигару и, аккуратно сложив маленькую ткань с вышивкой, прошел к экипажу.

Его тяготило это место, он старался приезжать сюда как можно реже. Серый пейзаж лесостепи, отвратительная погода и общая атмосфера уныния – так воспринималось им сейчас это место, хотя когда-то оно было его отдушиной, самым желанным уголком на свете: с бескрайними полями, редкими лесами и чудными травами. Удивительно, как изменилось его восприятие. А может, Юст сам себя заставил в нем разочароваться ради своего же спасения.

Конец ознакомительного фрагмента.