Тернистый путь

Веснина Елена

Римма взяла пирожок, откусила и, жуя, спросила у Таисии:

— А ты как, Тася?

— Мне тебя так не хватает. Без твоего совета я не знаю, что и делать. Перемены в жизни, которые ты мне нагадала, сбылись: Витя ушел от меня.

— Значит, правду нагадала.

— Но ты мне говорила, что мы его удержим. Как это теперь сделать?

Римма перестала жевать и отложила пирожок. К работе она относилась серьезно.

— Легко, — сказала она. — Давай рассуждать вместе, логически.

— Может, я должна

как-то измениться? Кардинально? — предположила Таисия.

— Это не поможет. Если даже ты сейчас станешь другой, нежной и любящей, Виктор все равно не поверит, что ему будет с тобой хорошо. Слишком долго вы прожили спина к спине.

— Но что же мне делать?

— Все свои собственные средства возврата мужа ты исчерпала.

— Ты думаешь, что мне не удастся его вернуть?

— Видишь ли, в одиночку ты не справишься с этой проблемой. Тебе нужна помощь на стороне. Подумай, кто тебе может помочь?

— Можно попросить друзей, чтобы повлияли на Виктора, — предложила Таисия.

— Ни в коем случае. Это может вызвать у него раздражение. А тебе сейчас нужно действовать наверняка.

— Но кто мне тогда может помочь?

— Его враги, — просто сказала Римма. — Не смотри на меня так. Именно его враги помогут тебе отнять у него что-нибудь дорогое, важное.

— А как это поможет мне?

— Он станет от тебя зависимым. Если создашь такую ситуацию, в которой ты одна сможешь ему помочь.

— Нет, я не смогу, — засомневалась Таисия.

— Если действительно хочешь вернуть мужа, сможешь.

— Ваше время истекло, — сказал конвоир.

А сколько еще хотелось обсудить! Но пришлось прощаться. Таисия уходила, так и не решив, что же она будет делать.

Зинаида вернулась домой и поделилась с Сан Санычем своей оплошностью:

— Представь, что я учудила! Пришла на свидание, а поесть внучке не принесла. Совсем старая стала, все забываю…

— Ты снова в милицию? Я с тобой пойду.

— Свидания с Машей уже не дадут. Я только передачку отдам.

— А я хочу со следователем поговорить. Может, он посоветует адвоката хорошего, — сказал Сан Саныч.

— Саныч, все хорошие адвокаты — дорогие. Нам следователь бесплатного обещал…

— Выходит, плохого? — сделал вывод Сан Саныч.

— Ну почему? Говорит, тоже… толковый…

— Толковый бы за одну зарплату не работал! А может, просто дать следователю? Взятку, — предложил Сан Саныч.

— Не возьмет. Мы с Анфисой уже пытались. Он нас так отчитал! Еле выкрутились! Анфиска говорит, он еще и посадить нас мог бы. Это же статья, Саныч.

— Да знаю я… Так это смотря какую взятку дать. С вашей мелочишкой он небось и мараться не стал.

А есть такие суммы, от которых невозможно отказаться…

— Это сколько же? И где ты деньги возьмешь? — подозрительно спросила Зинаида.

— Доверь

это мне, Зина.

— Доверяю. Только ничего у тебя не получится.

— Зин, не помнишь, где ты мой пиджак вытряхивала, когда из больницы принесла?

— Кажется, во дворе.

Сан Саныч пошел искать свой бриллиант. Он долго ходил вокруг дома, внимательно глядя под ноги. Наклонялся, перебирал камешки, разгребал землю. Но так ничего и не нашел.

К сожалению, он не видел, что за ним из-за забора наблюдает Лева.

Огорченный Сан Саныч поднялся на чердак, вынул из тумбочки мешочек и достал несколько бриллиантов. Посмотрел, как они переливаются на ладони, да и положил все обратно.

— Одного уже не хватает… — тихо сказал он сам себе. — Но ничего. Машу я все равно спасу.

— Сан Саныч, я уже все собрала. Ты идешь? — позвала Зинаида.

— Да, Зина. Сейчас иду, — отозвался Саныч.

* * *

Самойлов понял, что Костя просто сбежал, и поехал к следователю сам.

— Гриша, я поговорил с Костей. И он во всем сознался, — сообщил он.

— В чем?

— И Лешкина авария, и ампулы, которые вы нашли у Маши, — это его рук дело. Но он не собирался убивать Лешу, это произошло случайно.

— Я не верю в такие случайности, Боря…

— А я ему верю! Костя, конечно, тряпка и размазня. Трус, лоботряс… Но он не убийца.

— А почему мне все это говоришь ты, а не он сам?

— Я хотел его привести сюда, чтобы он все тебе рассказал. Но он убежал. Ему стыдно и страшно.

— Еще бы. Он отпирался, как только мог, — напомнил следователь.

— Как вспомню, как он врал, изворачивался, и вообще, все, что он натворил, — волосы дыбом встают. Никогда не думал, что мой сын может быть способен на такое! Я тебя прошу закрыть дело. А Машу выпустить.

— Так нельзя, — возразил следователь.

— Это касается двух моих сыновей, я сам с ними разберусь.

— Но ты настоял, чтобы я провел расследование! — напомнил Григорий.

— А теперь я понял: Костя не хотел убивать Лешу, никакого преступления не было. Я забираю заявление. Закрывай дело.

— Что ты творишь?! То открой дело, го закрой! Ты мне друг, конечно, но хватит уже этим пользоваться!

— Я очень тебя прошу — закрой. Больше никогда ни с чем подобным я к тебе не обращусь.

— А как мне объяснить Маше Никитенко, почему она без вины столько времени просидела в камере? И откуда у нее взялись эти ампулы? Ты меня подставляешь: она теперь имеет полное право подать на меня в суд за незаконные действия!

— Доверь это мне, — попросил Самойлов. — Я все улажу. Обещаю.

Следователь согласился. Что поделаешь, многие дела делаются по дружбе, лучше бы таких дел было меньше.