Тернистый путь
Шрифт:
— Да что, интересно, может быть лучше?
— Ваше время истекло. Прощайтесь, — сказал конвоир.
— Лучше — это сама Маша. У нее невероятные способности, — уходя, объяснила Римма.
Самойлов уже собирался уезжать из офиса, но на выходе встретил следователя.
— Привет. Куда-то спешишь? А я за тобой.
— Привет. За мной? Я в чем-то провинился перед законом? — поинтересовался Самойлов.
— Если бы провинился, я за тобой бы по-другому приехал:
Друзья обменялись рукопожатиями, и Самойлов спросил:
— Что-то новое по поводу Лешиной аварии?
— Да понимаешь, Борис… посоветоваться хочу… — Следователь сменил тон на более деловой.
— Что случилось?
— Да я по поводу подозреваемой… Марии Никитенко… Все: и показания свидетелей, и улики — подтверждают, что она виновна.
— А она сама это признала? — уточнил Самойлов.
— Нет. Она по-прежнему все отрицает. Теперь суд будет доказывать ее вину. Я подготовил обвинительное заключение, хочу, чтобы ты ознакомился.
— Насколько я знаю, не положено показывать дело посторонним? — проявил юридическую грамотность Самойлов.
— Не положено… Но ты отец потерпевшего… и мой друг… И я тебя как друга прошу — посмотри сам…
— Погоди, у тебя что, возникли сомнения? — стал догадываться Самойлов.
— Да… понимаешь… Не такая девушка эта Маша, чтобы интриги плести, тем более покушение… Вот нутром чую — не такая… Не она это… а все улики — против нее…
— И ты хочешь, чтобы я…
— У меня, может, глаз уже замылился… — перебил его следователь, — а ты свежим взглядом… В общем, прочти и сам скажи, виновна она или нет.
— Хорошо. Едем. Я на своей машине.
Чтение дела — это не легкое чтение. Самойлов прочитал обвинительное заключение. Подумал, полистал дело снова и вдруг спросил:
— Подожди, какого числа ты нашел ампулы у Маши Никитенко?
— Там написано. Пятнадцатого июля. А что?
— ,А почему ты решил, что ампула, которую ты нашел в машине Леши, была взята из коробки которую ты потом нашел у Маши?
— Потому: эта коробка была единственной во всем нашем городе! — объяснил следователь.
— Откуда ты знаешь?
— Я проверил поступление лекарств во все аптеки города, отправил запрос на базу. И представь себе, за последние два года это лекарство не заказывал никто, кроме Кости.
— А когда его заказал Костя? — стал уточнять Самойлов.
— Незадолго до Лешиной свадьбы. Но зачем тебе такие детали? — удивился следователь.
— Дело в том, что я видел эту коробку раньше, до пятнадцатого июля, и в другом месте…
— Значит, ты видел ампулы в Костиной аптеке уже после того, как Никитенко оттуда уволилась? И все время после ее увольнения они были в аптеке? — озабоченно спросил следователь.
— Получается, так.
— Интересная
Извини, только сейчас вспомнил. Но у меня все время было ощущение, что Маша ни к ампулам, ни к аварии не имеет никакого отношения, — виновато сказал Самойлов.
— Ощущения — не факты и не улики. Ими не докажешь, что Никитенко невиновна.
— Более точно пока ничего сказать не могу.
— Ну а мне ждать некогда. Ты только что прочитал обвинительное заключение. Пора передавать дело в суд.
— До того как ты это сделаешь, я должен поговорить с Костей. Подожди хоть пару часов, — попросил Самойлов.
— Ладно. Похоже, расследование еще не закончено! Самойлов быстро вышел из милиции, сел в свою машину. Машина резко рванула с места. Самойлов спешил. У него появились предположения, которые надо было срочно проверить. Он мчал домой.
Когда Самойлов вошел в комнату, Костя спокойно читал книгу.
— Встать! — заорал Самойлов. Костя послушно встал.
— Объясни мне все, негодяй!
— Что, папа?
— Ты знаешь что, подонок! Говори!
— Я правда не понимаю, о чем ты.
— Почему вместо тебя в тюрьме сидит невиновная девушка?
— Вместо меня? Папа, что ты говоришь? Ее посадили заслуженно! Она хотела убить Лешу. При чем здесь я? — Костя держался как мог»
— Ты говорил так сотню раз. Это — наглая и подлая ложь. Теперь ты скажешь правду. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не ответишь: за что ты хотел убить своего брата?!
Этот вопрос поверг Костю в полное смятение.
Зинаида дождалась свидания с Машей, но оказалось, что оно всего на пять минут.
— Почему так мало? — спросила Зинаида.
— Разрешено пять минут, — бесстрастно констатировал конвоир.
Но Маша была рада и этим пяти минутам.
— Бабушка, как ты? Как Сан Саныч? — кинулась она к бабушке.
— У нас все нормально: Сан Саныча выписали, с ним все хорошо, — стала быстро докладывать Зинаида, но на этом хорошие новости закончились. — Правда, сегодня в дом залезли воры, но все обошлось: мы пришли, спугнули их, они ничего не украли.
— Воры! А что у нас красть? Может, это не воры, а хулиганы какие-нибудь? — предположила Маша. — Бабушка, вы должны быть поосторожнее.
— Хорошо, Машенька. А тебя я прошу: не отчаивайся. Справедливость не может не восторжествовать, тебя выпустят!
— Бабушка, ты сама в это веришь? Или просто стараешься меня поддержать? Не нужно меня утешать: я же знаю, что не виновата. И в милиции рано или поздно все поймут.
— А вдруг поздно? — беспокоилась Зинаида. — И тебя за это время в тюрьму упекут!