Термит
Шрифт:
"А вот здесь я бы от пистолета не отказался".
Вздохнув, Термит вошел в подъезд напротив и поднялся по лестнице. Стены были исписаны руганью и названиями музыкальных групп, перила отсутствовали. Пахло плесенью и, немного, гарью.
"Видимо, бомжи здесь иногда ночуют и разводят костры".
На четвертом этаже вся лестничная клетка была изукрашена черными кривыми линиями. Термит даже приостановился, стараясь разглядеть в этих каракулях буквы или цифры, - но, кажется, кто-то просто брызгал
Квартиры были частью завалены мусором, частью просто разрушены. Пробираясь между упавших с потолка плит, Термит гадал, как же он найдет злосчастный четыреста пятидесятый номер - и почти сразу же оказался перед белой дверью с выведенными черным цифрами.
Перехватив поудобнее бутылку с гелем, он пихнул дверь ногой и вошел внутрь.
Телефон зазвенел так громко и неожиданно, что проклятый очиститель выпал из рук. Термит выматерился и попытался одновременно подобрать бутылку и достать телефон. Из-за перчаток все скользило.
"Нужно было еще утром отдать проклятый мобильник Котову".
– Да, слушаю. Леша, я сейчас занят, я отдам тебе телефон вечером.
– О том и речь. Меня дома сегодня не будет, я уже няню взял.
Прижимая телефон к уху и держа другой рукой гель, Термит перешагнул через дыру в полу и заглянул в комнату. Там кое-как было расчищено пространство - куски штукатурки и вывалившиеся кирпичи сдвинули к дальней стене. Дряхлый, изрезанный ножами стол окружали три драных матраца, пол между ними был усеян использованными шприцами.
– Ну хорошо, тогда я зайду завтра, - Термит осторожно прошел вперед.
– Или можем встретиться в городе.
– Давай лучше встретимся. Если ты сможешь, конечно. Я буду часов с шести в баре "Закат".
– Ладно.
"Неужели мне убирать наркоманский притон? Джонсмит обалдел совсем!"
– Как твои раны?
– Какие раны... а, те... все нормально.
Он раздраженно пнул носком ботинка запятнанный матрас.
– У доктора-то был?
– Конечно!
– уверенным голосом соврал Термит.
– А как твоя девушка?
"Я заставил ее меня полюбить".
– Никак. Нет никакой девушки.
Из окна был виден двор и старая побитая "брышка". Показав машине средний палец, Термит поплелся на кухню.
– Поругался? Слушай, мне тут про тебя Катерина из скриптория как-то рассказывала. Думаю, она...
Проем загораживал лист картона. Термит отодвинул его.
– Она милая.
– Ага, я тоже так сразу подумал.
– Да, я хотел бы трахнуть ее...
– Андрей, ты хоть в ресторан ее сначала своди.
– Ненавижу эти гребаные ритуалы, ненавижу, когда проклятые ублюдки молчат, вместо того чтобы прямо сказать...
– Эй? Что там с тобой?
– Слушай, я занят. Поговорим вечером.
–
– Бывай.
Термит сунул телефон в карман и со вздохом отвинтил крышку бутылки с гелем.
Стены маленькой кухни были разрисованы красно-коричневыми полосами, а на полу из потрескавшейся плитки лежала голова.
37. Мусор
Гель пах цветами. Слишком резко и навязчиво, чтобы этот запах можно было принять на натуральный. Термит щедро налил жидкости на тряпку и стал тереть стены. Кровавые полосы обесцвечивались и сливались с грязным фоном.
"На полу почти чисто, даже под головой. Значит, тело разделывали не здесь. Тогда откуда этот урод взял столько крови для своей настенной живописи? Принес с собой? Но как? И зачем? Может, тут Зверь приложил руку? Хотя нет, синдикат не стал бы покрывать маньяка".
Вздохнув, он развернул черный пакет для мусора и присел на корточки возле головы. Некогда она принадлежала мужчине среднего возраста. Смерть ничуть не облагородила грубые черты лица.
"Вероятно, бомж, пьяница и наркоман, из тех, что подворовывают по мелочам и трясут деньги у школьников. Зачем синдикату потребовалось убивать его? Да тут может быть сотня причин. Оказался не в том месте, попался по горячую руку, использовался для устрашения других жертв. Странно, конечно, что отрезали голову, но и этому можно найти объяснение..."
Придерживая пакет левой рукой, правой Термит нерешительно потянулся к голове. Почему-то вспомнилось, как в студенческие годы они пошли гулять по медфаку и забрались в комнату, заставленную органами в формалине. Легкие и желудок выглядели как-то жалко, неэффектно. Зато там были головы со снятой кожей - для демонстрации лицевых мышц. Их полуоткрытые рты, казалось, застыли в безмолвном крике и, прикалываясь и смеясь вслух, внутри Термит немного жалел тех бедняг.
Он осторожно поднял голову бомжа за волосы - длинные и спутанные. Остекленевшие глаза были открыты, на губах виднелись следы зубов. Линия среза оказалась очень чистой и ровной.
"Возможно, его пытали, тогда он и закусывал губы. А голову отрезали уже от трупа".
Он осторожно переместил жуткий трофей в мешок. Завязал края узлом и полил гелем потеки засохшей крови на плиточной полу. Размазывая их тряпкой, он подумал, что Джонсмиту небось никогда не приходилось таким заниматься.
Наконец, кухня стала сравнительно чистой. По крайней мере теперь никак нельзя было сказать, что тут когда-либо делали более страшные вещи, чем разбодяживание героина.
Термит поплелся назад. Очень хотелось курить, но обе руки были заняты: в правой он нес мешок с грязными тряпками и остатками геля, в левой - с головой.