Термит
Шрифт:
"Говорят, некоторые богатеи специально колются такими штуками, чтобы забыть неприятные моменты. Чтобы жить без плохих впечатлений".
Но он сам не променял бы на спокойную пустоту даже воспоминания о тюрьме, и знал, что и Анна предпочла бы сохранить даже самые постыдные и болезненные.
"Почему мне ее так жаль? Я ведь не люблю ее, нет же. Любовь... вот эта глупая девочка, которая выходит замуж за Витька, наверняка его любит. Это видно по ее глазам. Да... любит..."
День снова был спокойным и солнечным, как и тот, после бешеной ночи, когда они пекли
"Любовь - это великая сила".
Он уронил шприц с "забвением" и наступил на него, растер ногой по серому асфальту.
Термит взмахнул рукой, подзывая такси, и поехал домой. Он рассчитался хрустящими новыми банкнотами из тех, что дал ему Дмитрич: игра подходила к концу и можно было позволить себе шикануть.
В своей квартире он приступил к сборке новой матрицы. Мысли в голове мещались, и потому рутинная, привычная работа была даже в радость. Дело спорилось, и закончил Термит еще дотемна. Спать или смотреть фильмы не хотелось, и он отправился прогуляться.
33. Парк
Воздух в парке был холоден и чист, как лезвие нового ножа. Казалось, взмахни рукой - и он зазвенит хрустальным звоном.
Спортсмены шелестели листьями на дорожках, женщины толкали коляски с мирно спящими младенцами, закутанные в лохмотья нищие перебирались от урны к урне, собирая урожай пустых бутылок.
Термит и сам не знал, зачем пришел сюда так рано. Он сделал большой круг по парку, от обезлиственной березовой рощи к зеленому мрачному ельнику, и дальше вдоль реки, уже по-зимнему ленивой, тянущей разрозненные пластинки льда. Где-то там, внизу, он сжег одежду Охотника, в которой первый раз дрался с Мордредом. С тех пор так немного воды утекло - но столь многое изменилось.
Когда небо из блекло-голубого стало золотистым, людей в парке прибавилось. Подростки слушали музыку и грели руки над кострами, в укромных уголках целовались парочки, поборники здорового образа жизни совершали вечернюю пробежку.
На окраине парка, среди клумб с огненно-красными георгинами, играли дети.
Термит обошел площадку. Там разворачивались нешуточные боевые действия, в воздухе так и кружились ржавые листья и алые лепестки. Девчушка в голубой курточке отважно сражалась мечом с драконом - или пришельцем. Роль меча играла палка, роль чудовища - пожухлые заросли бамбука. Обрывки листьев так и летели во все стороны.
Увидев, что девочка заметила его, Термит поднял большие пальцы и вопросительно мотнул головой. Воительница, не прерывая битвы, улыбнулась ему и кивнула в сторону.
Котов стоял, прислонившись спиной к стволу березы.
– Привет.
– Здравствуй, Андрей. Как дела?
Приятель выглядел усталым, но не таким замученным, как раньше.
– У меня-то хорошо, а ты как? "Войд" стал жать на тебя, после того как ты признался?.. Поэтому ты и прячешься?
– Они хотят, чтобы я выполнял для них грязную работу.
Лицо Котова омрачилось:
– Мерзавцы, они хотят, чтобы теперь ты убивал для них?
– Ну, пока напрямую мне такого не приказывали, но этим вполне может закончиться.
– Если я как-то могу помочь...
– Спасибо, друг. Но не надо. Я справлюсь сам. А как твое сотрудничество с Нингеном?
– Я больше с Валерием Санычем общаюсь, он специалист по генной инженерии. Сутулый такой.
– Не помню его. Но я из-за тестов беспокоюсь. Нинген сказал, что ты регулярно пробуешь его импульсы.
Котов махнул рукой:
– Это же одно удовольствие по сравнению с расчетами био-параметров. Лежишь себе, отдыхаешь. Я всегда знал, что ты пошел в тестеры из-за лени, но не подозревал, что это настолько несложное занятие.
– И тебе не бывает плохо после импульсов? Голова не болит? И сами они не сильно страшные?
– Страшные? С чего бы? Просто светящиеся полосы и шорохи. С чего им быть страшными?
Термит облегченно выдохнул:
– Видимо, ты тестируешь абстрактный релакс-импульс. Это, конечно, другое дело.
– Не знаю, как там эти импульсы называются, но они и правда расслабляют. В "Клонаксе" я перешел на полставки, в "Войде" работаю не каждый вечер, так что чувствую себя почти как в отпуске.
Термит потер рукой подбородок:
– Слушай, а насколько сложно сделать биоробота?
– Ну, если можешь достать модифицированные для этого дела части органов, то несложно. В Интернете куча схем и пошаговых инструкций есть.
– И сложно достать эти тела?
– В хорошем качестве - да. Но для простых фантомов сгодятся и бракованные, а их можно за бутылку из нашего цеха утилизации взять. Студенты-биохимики часто их берут, чтоб фракенштейнов по общежитиям запускать.
– Ясно.
– А для чего тебе?
– Так, просто интересно. Не везет в любви, вот и думаю, не сбацать ли мне бабу из радио-реле и отбракованных сисек.
Котов ухмыльнулся:
– Тогда должно везти в карты. В казино ходить не пробовал?
Термит вспомнил "звездную комнату" в Пейнтболе203.
– Пробовал... Зафэйлил все.
Они еще постояли, глядя, как играют дети, и разговаривая о женщинах, работе, путешествиях и развлечениях. Термит с горечью думал, что скоро таким разговорам в его жизни придет конец, как и старым привязанностям. Близость опасности сделала его сентиментальным.
Небо темнело, становясь из золотистого алым на западе и фиолетовым на востоке. Стволы берез светились в мягких сумерках, а красные георгины выглядели почти черными. Люди завязывали шарфы и прятали в карманы озябшие руки. Родители, кто уговорами, кто угрозами, звали детей возвращаться домой. На далеких темных громадах небоскребов проявились светлые точки-окна.
– Пожалуй, пойдем мы. Не хочешь с нами поужинать? Сегодня картошка с говядиной и "Мышонок Бластер".
– Ты знаешь, пожалуй, хочу, - неожиданно для самого себя согласился Термит.