Терминаторы
Шрифт:
– Никакая опасность мне не грозит. Индийские военные патрули и пограничники в этих местах всегда начеку. Если со мной что-нибудь случится, они это дело так не оставят, и эти люди отдают себе в этом отчет.
– Какие ещё "эти люди"?
– Не твое дело.
– Как раз-таки мое.
– Все, что здесь происходит, тебя не касается. Мне кажется, мы уже давно пришли к такому соглашению.
– И чья в этом вина? Поверь мне, теперь это мое дело. Меня послал твой отец...
Любопытно, но только последнее замечание вызвало у неё ответную реакцию. Клер быстро
– Держи его подальше от этого, - настойчиво попросила она.
– Не надо ничего говорить, а ещё лучше передай, что ты меня видел, и все хорошо. Пожалуйста!
– С ним этот номер не пройдет. Стоит мне открыть рот, как он сразу все поймет. Он кое-что уже знает и именно потому просил меня приехать.
– Даю тебе слово, что лично мне ничего не грозит.
– Тогда тебе лучше поехать со мной и сказать ему все самой.
– Я не оставлю госпиталь, пока...
– Пока что?
– перебил я.
– Пока... ну, не появится ясность...
Я взял её за руки. Она тут же попыталась их освободить, но не тут то было.
– Клер, - просил я, - поверь мне хоть на этот раз. Скажи, что происходит. В чем ты оказалась замешана? Что за немец появился в госпитале? Какую роль играет Уэйнрайт? Обещаю тебе, все останется между нами. В этой истории именно ты беспокоишь меня больше всего...
– Не стоит так волноваться, - сказала она, но уже не так уверенно. В её голосе сквозила усталость, - Я вполне могу управиться сама, если только мне не будут мешать. Пожалуйста, Идвал, уходи, мне пора возвращаться.
– Ради Бога, не торопи, - настаивал я.
– Неужели непонятно, немец сразу же поймет, кто меня выпустил.
Но она оказалась весьма предусмотрительной.
– Я скажу, что тебе удалось подкупить стражу, - ответила Клер, резким движением высвободила руки и вернулась к двери. Мои запоздалые попытки подпереть дверь плечом прежде, чем её удастся захлопнуть, успеха не имели. Только долетел шорох быстро удалявшихся шагов.
В первую минуту мне хотелось снова перелезть через стену и пойти за ней. Но было ясно, что из этого ничего хорошего не выйдет. Она все равно ничего не расскажет, а сразу убедить её оставить это проклятое место мне не по силам.
Уэйнрайт? Ну, по крайней мере, я теперь знаю, где его искать. "Если сможет перенести дорогу". Значит он ранен. Может быть, это последствия той стычки в Рамабае, если только с тех пор ему не досталось еще.
– Надеюсь, голосовые связки не задеты, - во мне закипало раздражение.
– Я выбью из него объяснения, даже если для этого придется применить силу.
Несколько поодаль Сафараз шумно переругивался с охраной. Я приказал ему заткнуться и идти за мной.
– У этих бездельников, сахиб, есть оружие. Его никто не отбирал, возразил он.
В чем-то он был прав. Охрана без колебаний отдала мне пистолеты, я разрядил их, в поисках боеприпасов бегло похлопал по карманам и вернул обратно. Сафараз был удовлетворен, но только частично.
– А мой нож и пистолет, сахиб?
Я отдал их ему и пошел впереди, а он замыкал колонну. Мне очень не хотелось оставлять Клер здесь, но в тот момент ничего другого
Глава десятая.
Я знал эту деревню. Она затерялась в дальнем конце долины, которая выходила на юг и целый день была залита солнечным светом, а горы служили надежной защитой от суровых северо-западных ветров. Набравший силу на перекатах и водопадах горный поток в период снегопадов приносил массу ила, который крестьяне выгребали со дна, грузили на ослов и доставляли на небольшие террасы, где выращивали овощи, персики, нектарины и яблоки. Хотя теоретически эти места находились выше зоны лесов, здесь рос дикий грецкий орех, а форель, если та была размером меньше локтя взрослого мужчины, выбрасывали обратно в реку.
Именно здесь Клер обычно покупала свежие продукты для госпиталя, а поскольку плата была справедливой и скорой, местные крестьяне жили в достатке. Вполне естественно, что она ещё следила за их здоровьем, и потому отношение к ней местных жителей граничило с поклонением. Это было то место, где мне очень хотелось бы осесть, когда дела в жаркой и суматошной Индии пойдут туго. Забытый уголок вдали от нахоженных троп, мирный и безопасный.
А сейчас этот ублюдок Уэйнрайт, словно змея, прокрался в мой тайный Эдем!
Мы попали туда сразу после рассвета и произвели переполох, как стая ястребов над птицефермой. Женщины собрали детей и спешили укрыться в своих жилищах, а мужчины, собравшись группами, искоса напряженно следили за нашими действиями. К счастью они узнали сикха, а когда тот призвал их проявить благоразумие, с недоверием, но все же приблизились к нам.
Староста деревни, которого я ещё помнил по прошлому визиту, дрожащим голосом приветствовал нас и предложил чай, творог и прочую нехитрую снедь. Заметно было, что меня он не узнал, в чем винить старика не приходилось: если мое лицо выглядело подстать самочувствию, то картина получалась весьма живописной.
Я сказал, что мисс-сахиб послала нас к сахибу, который остался у них. Его лицо сразу потеряло осмысленное выражение. Сахиб? В их деревне? Нет, сахиб здесь не появлялся. Очевидно, старик получил от Клер хороший инструктаж.
Я обвел глазами жителей деревни, которые уже начали расходиться по углам. Нет, помощи от них не дождешься.
Сафараз предложил свои услуги в поисках, но мне пришлось заставить его замолчать. Обыск двух десятков хижин представлялся крайне нежелательным. Здесь жили мусульмане, в жилищах оставались их женщины с детьми, и попытка силой вломиться в дом могла нам чертовски дорого стоить. По такой причине даже самые миролюбивые из них насмерть встанут за свою честь.
– Уэйнрайт!
– в конце концов заорал я.
– Если ты здесь, выйди, ради Бога. Это я, Риз.
Он тут же вышел из-за одной из хижин. Если у меня ещё оставались надежды на теплый прием, они тут же исчезли. Уэйнрайт смотрел на меня не лучше, чем на сборщика налогов с последним предупреждением об уплате в руках. Бледность его перекошенной физиономии, рука на перевязи недвусмысленно говорили о сильном недомогании. При виде моей разбитой рожи он несколько оживился, но ненадолго. В его обращении теплоты также не наблюдалось.