Терминатор. Часть 1

Киселев Андрей Александрович

Его вытащили в секторе В-5 в Х9 из робота-машины BL–V9. И, толкая пулеметами Гаглинга в спину, повели в сторону недалеко стоящего ангара. Возле которого, стояли два трехметровых андроида Т-500Т с плазменными ПЕК-11. И прямо в открытые между ними ворота.

Машины, идущие сзади, остановились на пороге открытых ворот, а Т-700 Клаус Вернер и он майор Виктор Кравцов пошли дальше мимо целых рядов стоящих в ангаре летающих ОУ к стоящему между ними вдалеке почти в самом конце громадного ангара похожему на человека роботу.

Вскоре остановился и Т-700 Клаус Вертнер и Кравцов

пошел навстречу с тем стоящим в конце ангара лицом к майору человеком.

Виктор даже представления не имел, что-то был робот Т-888. С виду был просто высокий широкоплечий в кожаной черной одежде человек. С короткостриженными русыми по-военному русыми волосами. На внешний физический вид было видно, что спортивного даже атлетического телосложения. Белолиций с синими глазами. И так похожий, на его солдата Егорова Алексея. Именно лицом. Только более взрослый. И лет, приблизительно тридцати на вид.

Кравцов подходя, не отрывал взгляда от его лица. И чем ближе подходил, тем до него доходило кто это на самом деле. Но он не верил своим даже мыслям в своей майора голове, всему тому, что сейчас он видел.

— Не может быть! — он произнес, подходя ближе и не веря своим глазам пленного военного — Не говори…

— Это я — услышал он в ответ, не успев, произнести вслух и до конца, тому роботу Т-888 — Я Алексей, товарищ майор. Я Егоров Алексей.

— Ч — Что?! — произнес, вытаращив свои глаза и потрясенно даже заикаясь Кравцов — К- какого ч-черта?! Они из т-тебя с-слепили машину?!

— Да, я теперь машина — произнес, глядя на майора, робот Т-888.

— Он — ни сделали из т-тебя роб — бота! — Кравцов закричал на весь ангар — Ты! Ты! Сам позволил им это?!

Киборг быстрым молниеносным шагом подошел к Кравцову и схватил того за грудки и поднял над землей как пушинку.

— Заткнись, майор Кравцов — произнесла машина, так похожая на его подопечного бойца Егорова Алексея — Заткнись, и слушай меня. Слушай, если хочешь получить свободу, как и жизнь.

Майор, болтаясь над землей, вцепился обеими своими руками в руки схватившего его киборга.

— Другого раза уже не будет ни у тебя, ни у меня, майор Кравцов — произнесла, похожая на человека и на Егорова Алексея машина — Я хочу отсюда тоже бежать. И это единственная возможность и единственный шанс сделать это.

— Ты стал роботом — произнес, глядя со слезами на глазах на Алексея Виктор. Его глаза сами говорили за себя. Там была боль, и даже разочарование в том, что сейчас было и в себе самом. Он снова лишился бойца и человека — Ты теперь не человек — он произнес дрожащим от боли голосом.

— И, да и нет — ответил ему Алексей — Я единственное, что спасет теперь всех вас и весь мир. Я не подоброй воле стал машиной, но понял что по-другому нельзя.

И киборг опустил Кравцова на землю все еще держа за грудки пленного майора и своего бывшего командира.

— Иначе эта долгая война будет еще долгой и закончится, все равно не в пользу человечества — произнесла Виктору машина три восьмерки.

— Нет — простонал, плача Виктор и заплакал. Снова как в том ракетном бункере. Он плакал, как ребенок, видя то, что было перед ним —

Нет, Алешка, нет… Он плакал и ему было стыдно как мужчине. И он даже так не плакал когда потерял всю свою семью. Тогда была только боль и злость на весь мир и Скайнет. Злоба и жажда страшной мести. Но тут было что-то, что вызвало иные эмоции, помимо боли и злобы. Это было вызваено иными сложившимися обстоятельствами и положением. Даже любовью. Скрытой любовью к своему молодому бойцу как к родному ребенку и сыну. Может единственному прижитому сыну, который был у него, майора Кравцова и единственное, что осталось у него и последнее, которое у него снова отняли, как когда-то всю семью.

Он качал своей головой майора в разные стороны, неверя все еще в случившееся. Его трясло одновременно от боли и горя и ненависти на весь свет.

— Я боялся именно этого. Именно этого — он как безумный, удрученный разочарованием и очередным ударом и горем произносил как заведенный Кравцов — Именно этого я боялся Алешка. Именно этого. Лучше бы я был на твоем месте.

— Будешь, если присоединишся к Скайнет и не сбежишь отсюда — произнесла, без всяких эмоций, машина отпуская майора Кравцова — Слушай меня, Виктор.

Киборг смотрел на Виктора пристально, и не моргая своими синими глазами повзрослевшего тридцалетнего Алексея. Из-под которых, в глубине внутри самих глазных человеческих, нарощенных в глазницах бронированного, похожего на человеческий череп яблок, горел яркий красный свет глаз камер машины терминатора и инфильтратора.

Он обратился к нему уже не как к майору и как к своему непосредственному в прошлом командиру. И даже, просто к более взрослому человеку. Скорее как к боевому товарищу. Товарищу по несчастью. Перехватив мгновенно инициативу силой машины над человеком. И даже проводя психологическое давление на потрясенного и убитого этим жутким потрясением майора Виктора Кравцова.

— Завтра будут работы за внешним периметром крепостной цитадели по очистке водостока — произнесла машина Виктору. В этой части цитадели.

Виктор даже не узнавал когда-то почти тихого, хоть и расторопного на его команды молодого подчиненного полностью ему мальчишку. Это был уже не совсем тот двадцатилетний послушный и исполнительный мальчишка. Командир боевого отряда молокососов сосунков БС55142, Пион. Это был вполне взрослый сформировавшийся воин и машина в одном теперь лице. И это было видно, по его общению с Кравцовым. И теперь было невозможно сказать, кто был теперь командиром ему. Думается уже никто, кроме Главной Генеральной машины этого бункера и «УЛЕЯ» Скайнет.

— Я это уже слышал в блоке Х19 — ответил ей Виктор, так и не сводя своих в слезах разочарованных и убитых очередным ударом и горем глаз с робота VBY999000749. Его вдруг затрясло от бешеной уже ярости и глаза налились злобой и бешенством.

— Я…! — он прорычал вслух, и Алексей снова схватил его за ворот его тюремной одежды, но он еще произнес в глаза машине — Если бы я знал, что тебя превратят в это, я бы сам убил тебя еще там, в ракетном бункере. Чтобы ты не был тем, кем теперь стал. Потому, что ты мне дорог как родной сын, Алексей.