Терапия безумия
Шрифт:
– Да ничего, – вздохнула она. – Ты ведь присмотришь за Никки? Она… знаешь, она очень уязвима.
– Вижу, – кивнула Шэннон, отпустив подругу. – Ладно, договорились. Оформлю все бумаги, а потом сделаем с тобой обход.
Она прихватила коммуникатор и вышла в холл с маленькой пассажиркой на руках.
Грейс уселась за стол. На интерактивной столешнице высвечивался бюллетень «Януса». Конечно, информации в нем немного, однако общее представление о происходящем получить можно.
Она набрала дрожащими пальцами: «Реми Джеймс Уилсон». Голосовым поиском пользоваться не стала – и не только потому, что ее могла услышать Шэннон. Просто
На экране появилось его фото. Реми немного пополнел, его темные, почти черные волосы неряшливо свисали на мускулистые плечи. Лицо твердое, уголки губ опущены.
В лице мужчины Грейс разглядела до боли знакомого мальчика и невольно перенеслась в прошлое.
– Ну же, Реми! – Она сжала ремень перекинутой через плечо сумки так, что побелели костяшки пальцев. – Давай уедем вместе, ты и я! Что нас здесь ждет?
Лотти умерла, пора бы Реми признать этот печальный факт.
– Кидай свои вещички в сумку и составь мне компанию.
– Не хочу покидать Лондон. – На какой-то миг в его голосе прозвучали капризные, словно у ребенка, нотки, хотя перед Грейс стоял молодой мужчина. – Я лондонец до мозга костей. Парни обещали найти мне работу на несколько следующих месяцев. Может, останешься, Грейси? Зачем тебе в Ньюкасл или куда там еще? Разве нет колледжей поближе? Да и вообще, что хорошего в университетах?
Реми попытался изобразить улыбку, однако в серых глазах стояла грусть, будто он знал: убедить Грейс не получится. Она увидела в их глубине верность, поддержку и утешение, которыми Реми одаривал ее всю жизнь. И вот она обрывает связи с Лондоном и отдается на волю течения. Что их ждет?
На какой-то миг Грейс заколебалась.
Нет уж! Надо быть сильной. Как задумала, так и поступит. Она собралась с духом перед тем, как произнести решительные слова. Обратно их уже не возьмешь… Если яйцо разбито – значит, разбито, говаривала Лотти.
– Поверь, Реми, меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, – начала Грейс.
Слова жгли ей губы, потому что на самом деле она делала Реми невыносимо больно.
Он уныло поник, и сердце Грейс сжалось.
Денег им постоянно не хватало, да еще Реми нередко впутывался в какие-то дела с сомнительными людишками. Словом, этот город ее достал. Ей надоело все время бороться.
– Реми, я из кожи вон лезла, чтобы выбраться из дерьма… Я должна строить свою жизнь. Должна – самой себе, понимаешь?
– Без меня? – растерянно пробормотал он, словно два этих слова были полностью лишены смысла, словно «я» не могло существовать без «мы». – Грейси, прошу тебя…
– Если не едешь со мной – так отпусти меня! Не хочу на тебя злиться. Сколько сил я положила, вкалывала на двух работах, сумела выдержать экзамены после смерти Лотти… – Грейс обратила внимание на лицо Реми и осеклась.
Она убеждала друга, что будет навещать его во время каникул, только с ним всегда было лишь два варианта – либо все, либо ничего, и, естественно, никаких ультиматумов Грейси не ставила.
В итоге пришлось принимать сложнейшее решение. Она уехала.
Грейс быстро пробежалась глазами по бюллетеню. Уличная стычка с пользующимся недоброй славой наркодилером закончилась смертью последнего. В доступном ей материале подробности не приводились – у Грейс имелся допуск лишь к файлам первого и второго уровней. Насколько она знала Реми, в прошлом тот не носил с собой оружие. Возможно, наркодилер ударился головой о бордюр и умер от травмы. Грейс убедила себя: как бы там ни сложилось, наверняка имело место убийство по неосторожности. А раз так – Реми направят на третий уровень.
Ей было тяжело наблюдать за сеансом с участием Ноа Бегброка; какие же чувства она испытает, когда терапии отвращением подвергнется близкий человек?
Близкий, любимый… Грейс вздрогнула. Реми она всегда воспринимала как брата – пусть не по крови, но по жизни. Каким кретином надо быть, чтобы ввязаться в неприятности из-за обычной уличной драки! Вероятно, у них с этим дилером случился спор и ситуация вышла из-под контроля. Или Реми за прошедшие годы изменился настолько, что готов убить человека? Допустим, по неосторожности, и тем не менее убийство есть убийство. Он не гнушался жульническими способами добывания денег, подраться тоже мог, но наркотики? Наркотики внушали ему отвращение – стоило лишь вспомнить, что они сделали с их матерями.
Шэннон переступила порог офиса, и Грейс отключила экран.
– Ну что, приступаем, Шэн?
Проехав немного на внедорожнике Шэннон, подруги устроили Никки с детьми в домике за номером двадцать два, снабдив их комплектом поношенной, но чистой одежды, постельным бельем и прочими предметами первой необходимости. Джози, вторая обитательница дома, сразу взяла новую соседку под опеку, и у Грейс появилась некоторая уверенность в будущем Никки в местной общине. Дальше они прокатились по семейной зоне, между натянутыми там и сям веревками с выстиранной хлопчатобумажной одеждой самых разных размеров. Кругом валялись детские игрушки. Ребятишки постарше сейчас сидели в школе за партами, а малыши и дошкольники устроились на солнышке на заботливо расстеленных мамами одеялах.
Шэннон то и дело притормаживала перед воротами: разные зоны Агрокомплекса были разгорожены забором с прочными столбиками из переработанного пластика, постоянно напоминающим о принудительном заключении. Впрочем, для многих обитателей городка забор означал еще и безопасность. Другие же, глядя на него, вспоминали о свободе, о необходимости вновь наладить жизнь и уехать из эколагеря.
По пути Грейс просмотрела в коммуникаторе данные о сканировании мозга и биометрических показателях клиентов, с которыми сегодня предстояло встретиться, и расспросила Шэннон об их успехах. Заодно они обсудили профессиональные качества психотерапевтов, работающих в городке посменно – с семи утра до десяти вечера.