Терапия безумия
Шрифт:
Так учил ее Реми.
– Сказал, что твоя мать – шлюха. Перетрахалась со всеми парнями на нашей улице.
Крупный мальчишка оглянулся на приятелей. Те заулыбались, не спуская глаз с Реми.
– Ее и в этом переулке драли. Имели твою мамашу в зад на заднем дворе магазина. Шлюха!
Все трое громко захохотали.
Грейси всегда догадывалась, когда Реми был на грани взрыва. Вот и сейчас к его лицу прилила кровь. Он замер.
Как
Реми без лишних слов ткнул здоровяка кулаком. Видимо, удар был силен: тот на миг ошеломленно застыл, затем коснулся рукой того места, куда угодил Реми. Взревев, мальчишка замахал руками, словно крыльями мельницы, и бросился на уступающего ему в росте противника.
Реми встал в привычную по их тренировкам оборонительную позицию. Кулаки к подбородку, голова опущена…
Еще он учил Грейси драться ногами. «Твои ноги длиннее, чем руки врага. Не позволяй им к тебе приближаться, Грейси».
Она в ужасе наблюдала за схваткой. Здоровяк нанес несколько ударов, однако дрался неуклюже – слишком сильно подавался вперед и терял равновесие. Реми отбил несколько выпадов, а затем, пригнувшись, врезался противнику головой в живот.
Парень застонал, сложился пополам и все же сумел махнуть дружкам. Те шагнули вперед. Толстячок выглядел нерешительно, а тот, что помладше, улыбался, готовясь к драке. Оба прыгнули на Реми. К тому времени здоровяк очухался, и теперь их было снова трое против одного.
Вряд ли Реми совладал бы со всей шайкой, однако помощи у Грейси он не просил. Никогда. Всегда был готов ее защищать, но не наоборот.
Грейси глубоко вздохнула и приказала себе включаться. Реми не будет сражаться в одиночку – он и сам не бросил бы ее против троих. Она с разбега прыгнула ногами вперед. Неожиданный жестокий удар отбросил толстяка назад, сама Грейси тоже отлетела в сторону. Мальчишка врезался спиной в кирпичную стену и сполз на землю. Пока он валялся, Грейси с трудом поднялась и хорошенько пнула его по ребрам.
Реми занялся здоровяком, и Грейси повернулась к третьему парнишке. Выставила вперед кулачки, встала в правостороннюю стойку, как учил приятель, и оскалила зубы. Реми всегда так делал, она помнила. Ухмылка сошла с лица противника, и он бросился бежать.
Реми тем временем получил пару крепких ударов и все же сумел взять верх над своим врагом, врезав тому промеж ног. Через пару минут здоровяк тяжело поднялся и крикнул, что еще вернется. Реми дерзко ответил:
– Ты знаешь, где меня найти!
Пытаясь восстановить дыхание, Грейси следила за удаляющейся троицей, а Реми, положив ладони на бедра, вдруг согнулся пополам.
– Тебе плохо? – встревожилась Грейси.
Он не ответил, а, выпрямившись, звонко рассмеялся и тут же сморщился от боли – ему явно пришлось несладко.
– Могло быть хуже. – Реми повернулся к ней и приложил ладонь козырьком
Грейси охватила гордость – все-таки не подвела друга! В присутствии Реми она не боялась ничего и никого, а теперь доказала, что и на нее можно положиться.
Остановившись в двух шагах от машины, Грейс порылась в сумочке, расстегнула потайной кармашек и достала яркий пластиковый брелок с надписью «Территория счастья». Каждая буква была выведена разным цветом, и надпись напоминала радугу. Брелок служил рамочкой для их с Реми фотографии в возрасте двенадцати или тринадцати лет. Камера аттракциона запечатлела друзей на американских горках, в самой середине спуска. У Грейси красные от возбуждения щеки и откинутые ветром назад белокурые локоны, темные волосы Реми коротко подстрижены, серые глаза распахнуты. Оба хохочут. Ключа к этому брелку Грейс так и не прицепила.
В сумке зазвонил телефон, и она, вынырнув из воспоминаний, вновь превратилась из девчонки, участвующей в уличной битве, в солидного доктора. Быстро спрятала брелок и ответила:
– Дэн? Что случилось? Я что-то забыла?
Грейс вдруг ощутила угрызения совести из-за того, что задумалась о Реми.
– Ты вчера рано уснула, а я тоже крепко спал, когда ты ушла. Считай, со вчерашнего утра тебя почти и не видел. Просто хотел услышать твой голос.
Выходя из дома, Грейс бросила взгляд на мужа: тот спал голый, на животе, укрытый теплым одеялом. Руки по привычке засунул под подушку, и Грейс еще раз отметила неотразимые веснушки на его плечах. Она была жаворонком и на работу уходила чуть свет, а Дэн – совой. Частенько задерживался допоздна, нащупывая направления для журналистских расследований. Порой возвращался под утро. Повезло ему, что Грейс готова спать одна…
Дети, похоже, разобрались с мячиком и теперь гоняли его по ближайшему полю.
– Ты в Агрокомплексе? – зевнул Дэн.
Держа телефон в вытянутой руке, она покрутилась на месте – пусть полюбуется.
– Вот, подъехала к офису.
– А я сейчас приму душ, сварю кофе и немного поработаю. Только что прочитал: Майки Килгэннона отправили на четвертый уровень.
– О господи, какой ужас…
Четвертый уровень общественности представлялся самым надежным местом для содержания совершенно неисправимых преступников. В центре их называли «неизлечимыми». Если уж в специфике третьего уровня никто толком не разбирался, то четвертый был и вовсе тайной за семью печатями. Грейс, например, представляла его современным психиатрическим отделением: сильнодействующие наркотики, пастельные тона и маленькие психотерапевтические группы. Даже будучи работником «Януса», подробностями она не располагала. Точно знала одно: если преступник туда попадал, обратно уже не возвращался.
– Он злобный жестокий головорез, Грейс. Не испытывал ни малейшего сочувствия, ломая старику кости бейсбольной битой…
Муж ни разу в жизни не видел Майки.
– Прости, Дэн, мне пора. Надо сдать клиента с рук на руки.
– Ладно, увидимся позже. А, погоди! Можешь кое-что для меня сделать?
Грейс перекинула сумку через плечо и направилась к двери офиса, а Дэн, откашлявшись, продолжил:
– Сделаешь мне копии документов о лечении Килгэннона?
Она встала как вкопанная. Думала, муж попросит купить что-нибудь в магазине… Но шпионить для него в «Янусе»?