Теперь ты моя
Шрифт:
Письма друг другу помогли ослабить часть болезненной тоски, но все же я хотела вернуть своего лучшего друга. Я знала, что он должен жить своей жизнью, быть личностью. Ксавьер делал что-то для себя, притом помогая другим. Я не могла его винить, пускай поначалу и сердилась на него за вступление в ряды вооруженных сил. Очень эгоистично с моей стороны.
Я держала гнев в тайне и никогда не проявляла его, скрывая от Ксавьера грусть и расстройство. Я не хотела омрачать то недолгое время, которое у нас оставалось.
Поэтому до его отъезда, а затем
Он был единственным, кому под силу спасти меня даже от самой себя.
Единственным, с кем я могла быть и кому хотела отдать свое тело… отдать свою жизнь. Навсегда. Навечно. Правда заключалась в том, что никто никогда не выдерживал сравнения с Ксавьером. Никогда и ни с кем у меня не было такой связи.
Я посмотрела на фотографию. На его короткие светлые волосы, вечно взъерошенные так, словно он скатился кубарем с горы, на тело, гораздо больше и выше моего. После летних строительных работ с парнями Мэйсонами он обзавелся натренированными мышцами. Я подумала о молодых Ашере и Ксавьере, когда они были очень шумными мальчишками. Типичные парни, выпивавшие на берегу озера, впутывавшиеся во всякие авантюры и занимавшиеся прочей ерундой, из-за которой пожилые люди в городе качали головами и шепотом ругались.
Я поставила фотографию обратно на стол и вздохнула. Я так сильно скучала по Ксавьеру, что готова была расплакаться. Но слезы не могли вернуть моего лучшего друга домой, лишь расшатывали нервы и заставляли чувствовать себя подавленной.
Я знала, что останься он в городе, и помогал бы Ашеру основать строительную фирму или, по крайней мере, ею управлять.
Я положила рамку на стол изображением вниз и покачала головой. Во время следующего же отпуска я планировала встретиться с Ксавьером и не сдерживаться. Мне давно стоило признаться ему в том, что он был моей родственной душой, но черт бы побрал мои страхи.
Нет, при следующей же встрече я собиралась признаться, ведь сказать кому-то, что он для тебя больше, чем просто друг, лучше лично, а не в письме, пролетевшем половину мира.
Глава 2
Ксавьер
Сидя в машине, я сжимал руль и заглядывал в пекарню через переднее окно. Я помнил, как Кора делилась со мной мечтами о магазине выпечки, и недавно она написала, что они с Карли открыли бизнес. Но сейчас я впервые видел пекарню собственными глазами.
Я преисполнился гордостью за мою девочку, сумевшую исполнить свою мечту.
Тогда я увидел ее и напрягся всем телом. Мое сердце заколотилось, и я услышал скрип кожаной оплетки руля под своими сжавшимися пальцами. Поначалу я подумывал предупредить Кору о своем возвращении. Не стоило устраивать
Я не знал, сколько просидел в машине — минуты или дольше — но от страха не мог сдвинуться с места. Я нервничал и боялся встретиться с Корой. Меня беспокоил неистовый порыв предложить ей руку и сердце. Я повсюду носил с собой кольцо — эту маленькую коробочку, спрятанную в куртке — напоминание о заветном желании сделать Кору моей навсегда.
Я отпустил руль и вытолкнул себя из машины. Я слишком долго ждал и охрененно давно не видел Кору. Сидя здесь и переживая обо всех «а что если», я впустую тратил время. Я вышел на тротуар и с такой силой захлопнул автомобильную дверцу, что заскрипели петли.
Я пересек узкую улицу, но едва оказался у пекарни, как замер на месте. Через окно я видел Кору, стоявшую за прилавком ко мне спиной, по которой золотистыми волнами струились светлые волосы. Подняв руку, я прижал ее к груди в попытке унять сердечную боль. Я еще не видел лица Коры, но это было неважно.
Моя душа знала, что вторая половинка рядом. Я полюбил ее с первого взгляда. Это был бум! Узнавание той самой. Тяга к своей суженой.
Мимо меня прошло несколько человек, где-то вдалеке просигналил автомобиль, но я был сосредоточен лишь на Коре. Я всегда был сосредоточен только на ней. Преодолев оставшиеся несколько шагов, я сжал медную дверную ручку. Я потянул за нее и когда вошел, на входе зазвенел колокольчик.
— Добро пожаловать в «Сладкие удовольствия», — поприветствовала Кора, все еще стоя ко мне спиной. — Сейчас я займусь вами. Мне просто нужно пошевелить этими булочками, — сказала она и тихо рассмеялась.
Я не мог не улыбнуться. Кора сохранила свое фирменное чувство юмора и по-прежнему смеялась над собственными шутками.
Боже, ее голос напоминал пение ангелов. От ее близости у меня закружилась голова. Кора даже не подозревала, что я стоял позади нее и ждал, охваченный нараставшим предвкушением.
И вот она обернулась, все еще держа в руках поднос и не обращая внимания ни на что, кроме выпечки. Я сделал шаг вперед, затем другой. Клянусь, я уловил этот запах — сладкий цветочный аромат, воскресивший воспоминания и давший почувствовать, что Кора рядом. Аромат пересиливал запахи пончиков и рулетов — маленьких сладких лакомств, испеченных ее руками.
А потом она подняла глаза, и наши взгляды встретились. Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга, и на ее лице отразилось понимание того, что я стоял перед ней. В реальность меня вернул стук упавшего подноса.
Что-то во мне надломилось, и я ничего не мог с собой поделать. Я бросился вперед, оперся руками на прилавок и перепрыгнул через него. Пару секунд спустя Кора была в моих объятиях, окутывая меня своим ароматом, от которого я пьянел. Я чувствовал себя чертовым собственником. Все, чего мне хотелось — закинуть ее на плечо и унести отсюда.