Теперь ты ее видишь
Шрифт:
Суини приблизилась к мольберту, как к ядовитой змее, — осторожно, готовая броситься наутек. Ее сердце билось словно молот, дыхание участилось и стало неглубоким. Что с ней происходит? Ведь это всего лишь картина, при всей ее таинственности и загадочности. Ладно, допустим, это не просто картина, но уж никак не змея. Искусство было стихией Суини; она умела передавать игру теней и соотношение размеров, владела перспективой, знала, как управлять освещением посредством толщины красочного слоя, умела выделять предметы или отодвигать их на задний план
Да. Это ей по силам. Немного успокоившись, Суини на всякий случай несколько раз глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть на холст непредвзятым взглядом.
Композиция и масштаб были безупречны. Нога женщины располагалась таким образом, будто та только что упала. Туфля лежала сбоку именно так, как если бы свалилась при падении. Изящные дорогие туфли-лодочки на высоких шпильках, на черной коже играет отблеск света. «Что-то с ними не так, — подумала Суини, нахмурившись. — Чего-то в них не хватает».
Ей никак не удавалось сообразить, в чем тут дело. Все основные части обуви были налицо — подошва, каблук, верх. Но Суини могла бы выбрать любой из бесчисленных фасонов, любое из самых разнообразных украшений. Вероятно, этот выбор возможен только во сне, когда она подвержена внушению извне.
Мужская туфля также насторожила Суини, и не потому, что ей не было пары, а из-за того, как она располагалась. Судя по всему, мужчина стоял вплотную к женщине и в упор глядел на нее сверху. Случайный зевака едва ли окажется так близко к лежащему телу. Человек, прибежавший на помощь, сидел бы на корточках. Полицейский… В каком положении находился бы полицейский? Наверняка он тоже присел бы на корточки, подумала Суини. Так же поступил бы и врач. Если судить по тому, как располагалась туфля, ее обладатель…
…убил эту женщину!
Эта мысль пронзила Суини как электрический разряд. Итак, она рисует еще одну сцену убийства.
Девушка бросилась к телефону и набрала номер Ричарда. Услышав в трубке его голос, без лишних слов спросила:
— Как погиб Илайджа Стокс? Его убили?
Ричард помедлил.
— Почему тебя это интересует?
Суини крепче сжала трубку.
— Потому что, по-моему, этими туфлями начинается сцена убийства. Не пытайся успокоить меня или уберечь от волнений — скажи честно, его убили? Может, ты заметил на картине что-то, что упустила я? Может, именно из-за этого ты позвонил его сыну?
— Да, — ответил он. — Послушай… сегодня вечером у меня деловой обед, но я отменю встречу и сейчас же приеду.
— Не надо. У меня все хорошо, просто одолевают всякие мысли. К тому же я работаю.
После очередной паузы Ричард негромко рассмеялся.
— Иными словами, оставьте меня в покое?
— Совершенно верно. — Суини запнулась, хмуря брови. Размышлять о чьих-то чувствах,
— Конечно, нет. — В голосе Ричарда прозвучала нежность.
— Вот и хорошо. — Суини глубоко вздохнула. — И все же, почему ты решил, что Стокса убили? Что ты увидел на холсте?
— Черепную травму. На картине нет никаких лестниц, и, судя по всему, труп лежит между двумя зданиями. Характер повреждения навел меня на мысль о том, что удар нанесен тупым предметом.
— Травма, нанесенная тупым предметом… — повторила Суини и подумала, что непрофессионал нипочем не выразился бы так. Поняв, что она открыла еще одну доселе неведомую грань характера Ричарда, Суини пришла в возбуждение. — У тебя есть медицинская подготовка?
— Только приемы первой помощи, необходимые в поле. Я умею поставить шину при несложном переломе, вправить сустав, остановить кровотечение и тому подобные вещи.
— Но ты знаешь, как выглядит травма, нанесенная тупым орудием.
— Мне доводилось видеть их.
Из того, что Суини знала о военной службе, она сделала вывод: подобные навыки прививали только медикам. С другой стороны, эти сведения она почерпнула из книг и фильмов, поэтому, возможно, ошибается. Медик должен знать и уметь гораздо больше, чем перечислил Ричард.
— В каких же войсках ты служил? — полюбопытствовала она.
— В армии Соединенных Штатов. — В голосе Ричарда Суини вновь почудился смешок. Она словно воочию видела, как изгибаются в улыбке его губы. — Правда, в особом подразделении. Я был рейнджером.
Суини знала, кто такие лесные рейнджеры, так как читала повесть об Одиноком Рейнджере. Но этим ее знания о рейнджерах и ограничивались.
— Видишь ли, я плохо разбираюсь в военных делах. Чем занимаются рейнджеры?
— Носят шикарные черные береты.
— А еще?
— Занимаются грубой работой. Это специализированное подразделение пехоты.
— В чем заключается их специализация?
Ричард вздохнул.
— Они ходят в рейды.
— В рейды?
— Ты повторяешь за мной как попугай.
— Так ты был коммандос! — Голос Суини зазвенел от изумления. До сих пор она не замечала в Ричарде ничего, кроме мягкости. Впрочем, мягкость — не то слово. Правильнее сказать — нежность и доброту. Но доброту, что называется, с кулаками. Суини хорошо помнила, как Ричард воздействовал на людей взглядом, как легко он сбил спесь с сенатора Мак-Миллана.
— Можно назвать и так. Послушай, милая, мне вот-вот стукнет сорок. Я уволился из армии пятнадцать лет назад. Чем я тогда занимался, теперь не имеет значения.
— В известном смысле имеет. Ты знаешь, как выглядят черепно-мозговые травмы, нанесенные тупым предметом. Умеешь заставить людей отвечать на вопросы. Теперь, когда мне известно, что Стокса убили, я вижу свою нынешнюю работу совсем другими глазами. По-моему, убийца стоит рядом с женщиной и смотрит на нее сверху вниз.
Ричард сразу же уловил ход ее мысли.