Теперь ты ее видишь
Шрифт:
Все утро у Кая было отличное настроение, даже когда в салон явились туристы из Омахи, которым хотелось увезти с собой что-нибудь из настоящего искусства. Сообразив по наитию, какие вещи придутся им не по вкусу, Кай увел туристов от абстрактных и модерновых холстов и показал им последнюю работу Суини, что оставалась на выставке. Если они ее купят, Кандра будет в ярости.
К его удовольствию, туристы так и сделали.
В половине первого он вышел из салона и прошагал одиннадцать кварталов до своей квартиры. Было бы куда удобнее встретиться в гостинице, но женщина, назначившая свидание, опасалась, что ее узнают в общественном месте. Кай дал ей ключ и был совершенно уверен,
Гостья была осторожна: она заперла дверь изнутри. Кай постучал и увидел, как потемнел дверной глазок, когда к тому приложились лицом изнутри. Наконец она открыла дверь.
— Кай, милый, сегодня ты задержался.
Кай улыбнулся. Она уже разделась и натянула одну из его сорочек — ту, которую он никогда не надевал, потому что женщины считали себя в ней наиболее сексуальными. Поясок был распущен, и сорочка расходилась у воротника ровно настолько, чтобы обнажить груди. Для женщины, которая годилась ему в матери, она была в прекрасной форме. Никто не мог сказать, сколько подтяжек и сборок сделал ей хирург-косметолог.
— Ты прекрасна, — сказал Кай, обнимая женщину и стягивая с ее плеч сорочку. Марго Мак-Миллан выгнула свое стильное худощавое тело, подставляя ему груди, и Кай взялся за дело, стараясь не обмануть ее ожиданий.
Глава 13
Проклятый холст притягивал Суини словно магнитом. Нет, она не ощущала ни волшебства, ни действия потусторонних сил, и все же рисунок не шел у нее из головы.
Сегодня у Суини выдался прекрасный денек. Завтрак с Ричардом расслабил ее до такой степени, что она почти забыла о неприятной сцене, которую устроила Кандра. Суини хватило проницательности сообразить, что Ричард добивался именно этого. Было нечто таинственное, жутковатое в том, как он угадывал настроение и предвидел каждое желание Суини, и все же она непрерывно наслаждалась его вниманием. Оказаться рядом с человеком, который заботился о ней, было внове для нее, и она радовалась каждой минуте, проведенной в обществе Ричарда.
После завтрака Ричард высадил Суини у подъезда ее дома, прощаясь, быстро, по-домашнему чмокнул в губы и пригласил утром вновь позавтракать вместе. После чего Суини, напевая себе под нос, отправилась домой. Стычка с Кандрой, неприятная и даже омерзительная, значительно облегчила ее положение. Теперь она сможет порвать с Кандрой и ее салоном без лишних хлопот и сожалений. Девушка сделала мысленную заметку позвонить в салон и распорядиться, чтобы ей вернули те новые холсты, которые она принесла туда несколько дней назад, а также все прежние картины, еще остававшиеся на выставке.
После этого Суини взялась за работу.
Впервые за долгое время это доставило ей удовольствие. Суини ничуть не беспокоило, что краски на холсте чересчур ярки и потому не слишком реалистичны; она попросту отдалась во власть своих инстинктов. Торопливо набросав эскиз, Суини подчистила уголь, оставив лишь едва заметные контуры, и начала рисовать пухлого младенца с пушистыми волосами, благоговейно взирающего на ярко-красный шарик. Суини импровизировала, приглушая краски, заставляя их плавно перетекать друг в друга, смягчая очертания, добиваясь, чтобы изображение ребенка стало натуральным, словно на фотографии. Однако фон, окружающий младенца, кипел буйством красок и движения, подчеркнуть их, слегка причудливых, создающих впечатление фантастического мира, который с нетерпением ждет, чтобы его исследовали.
Манера, в которой Суини изобразила ребенка, внезапно напомнила ей о холсте с туфлями, исполненными в том же реалистическом стиле. От былой сосредоточенности не осталось и следа. Суини отступила от мольберта, вытерла руки тряпкой и хмуро посмотрела на тот, другой холст. Девушке не хотелось
Женщина, чьи ноги и обувь изображены на картине, уже мертва либо скоро умрет. Суини чувствовала это каждой клеточкой своего существа. Мысль о том, что рисунок появляется только тогда, когда умирает кто-то из ее знакомых, казалась не слишком убедительной, поскольку ее подкреплял лишь один-единственный случай, однако инстинкт подсказывал Суини, что истина где-то рядом. Наверняка она знакома с этой женщиной. Возможно, та еще жива, и именно потому Суини не закончила картину, не нарисовала ее лицо. Если она поспешит завершить работу, попытается предсказать будущее, вдруг ей удастся каким-то образом предотвратить смерть. Например, посоветовать этой женщине осторожнее переходить улицу. На холсте было слишком мало деталей, чтобы точно определить место, даже сообразить, происходит ли это на улице или в помещении, но если Суини осознанно закончит картину, не ожидая ночного вдохновения…
Мысль о том, какую ответственность налагает на нее этот новый дар, поразила Суини словно удар грома. Именно дар, а не тяжкое бремя, хотя, конечно, приятного в этом немного. И не безумие, иначе новообретенные способности не раздражали бы ее. По каким-то таинственным причинам Суини изменилась, и в ходе перемен обрела особые способности. Зеленые огни светофоров, буйно цветущие растения, умение предугадывать вопросы телевикторины, прежде чем они были названы, даже способность видеть призраков — все это лишь прелюдия, этапы развития. Суини казалось, что перед ней открывается дверь в иные миры, и открывается медленно, потому что она не смогла бы выдержать все разом.
Возможно, дверь и сейчас еще не распахнулась до конца. Изображение мертвого Илайджи Стокса возникло после того, как он погиб. Следующий рисунок, вне всяких сомнений, предсказывал будущее. По мере того как дверь будет открываться, являя взгляду Суини все более широкие горизонты в новых мирах, будут расширяться и ее возможности. Она сможет предупреждать людей, предотвращать их гибель. Суини не задумывалась о том, до каких пределов разовьется ее дар, поскольку, по ее мнению, он развивался непрерывно. Что, если ее ясновидение не ограничится только знакомыми людьми? Может, в ней зреют и иные дарования, ожидая случая проявить себя.
Суини не хотелось этого. Она жила в полном согласии со своим замкнутым миром, который отгораживал ее от других людей и не позволял никому приблизиться к ней. Суини знала, что кое-кто из психоаналитиков объяснил бы эти наклонности тем, что в детстве ей приходилось защищаться, мысленно отделяя себя от окружающего мира, и она была готова признать их правоту. Но перемены вынудили ее раскрыться навстречу другим людям, заметить и почувствовать их, и девушка не знала, захочет ли вернуться в свое прежнее состояние, даже если получит такую возможность. Теперь у нее есть Ричард. Суини не вполне осознавала, какие чувства он вызывает в ней, и боялась даже пытаться обозначить их словами, но понимала, что ее жизнь станет беднее без Ричарда. В душе Суини зарождалось влечение, страсть, осторожно раздуваемая Ричардом, и теперь она уже не чувствовала бы себя счастливой, если бы не изведала ее до конца.
Корабли сожжены. Вместо того чтобы сопротивляться переменам или стараться не замечать их, Суини придется раскрыться навстречу новым впечатлениям. Впервые в жизни она должна жить по-настоящему.
Как бы ни нравился ей рисунок младенца с шариком, она более не могла на нем сосредоточиться, ибо то и дело поглядывала краешком глаза на тот, другой холст. Надо подождать. Подождать наступления ночи, когда сон снимет барьеры сознания… либо просто набраться терпения. Может, вдохновение придет уже сейчас.