Теперь с тобою вместе я(с)...
Шрифт:
– Держи, это моё любящее тебя сердце, можешь теперь делать с ним, что захочешь.
И парень рассмеялся, в то же время, следя за выражением её лица.
Вера прижала к груди подарок, а затем, неожиданно для самой себя, притянула атлас к губам и легко поцеловала, а затем, застеснявшись своего сумасбродного порыва, отвернулась и пошла, не оглядываясь, в сторону моря.
Она стояла, облокотившись руками о парапет, подставив разгорячённое лицо порывам свежего майского морского ветра, чувствуя рядом с собой Галя, но он не
Вера, наконец, повернулась в сторону парня, тот сидел на каменных плитах и внимательно смотрел на неё, не улыбаясь, а с невероятным обожанием в чёрных горящих любовью глазах.
Вера сделала к нему навстречу шаг и положила на его широкие плечи ладони и тут же он, вскочив на ноги, обвил тело девушки крепкими руками и впился в губы долгим требовательным поцелуем.
Галь не повёл девушку в паб, выпить какой-нибудь коктейль, догадавшись, что она голодна.
Так оно, собственно говоря, и было, ведь сегодняшний день, был весьма насыщенным и суматошным, и до сих пор она только и скушала питу с фалафелем на автобусной станции в Беер-Шеве.
Они зашли в кафе, где звучала тихая восточная музыка, царил полумрак и сильно пахло какими-то незнакомыми, но приятными пряностями.
Галь не стал вводить девушку в смущение, понимая, что она имеет очень слабое представление об арабской кухне, поэтому он самостоятельно сделал заказ, только поинтересовался, что она будет пить, пиво или сок, а если последнее, то какой.
Вера с аппетитом ела кебабы в прикуску со свежевыпеченным тонким хлебом, отламывая от него куски и макая в острую и ароматную приправу.
Она легко приноровилась к новому кушанью, глядя, как это делает, сидящий напротив неё парень.
Работая официанткой в кафе, она иногда позволяла себе вместе с другими девушками во время обеда выпить стакан пива.
Поэтому и сейчас она попросила заказать ей маленький бокальчик, после того, как себе взял пиво Галь.
Выйдя из кафе, по дороге к припаркованной недалеко машине и забравшись в неё, парень с девушкой всё время телами искали друг друга и жадно целовались, чему Вера не противилась, а сама вся шла на встречу жарким и пьянящим губам хавера.
Казалось бы, несколько часов знакомства, а мысленно, она только так уже называла полюбившегося парня.
Далеко уже за полночь они доехали до дома Веры, где сидя в машине, продолжали жадно целоваться, не в силах расстаться.
Галь осмелел, но девушка уверенным движением сняла его руку со своей груди и, припав в последний раз за эту ночь к губам парня, выскочила из машины и побежала к подъезду.
Поднимаясь в лифте на свой шестой этаж, Вера отметила, что Галь не позволил себе никакой пошлости, не давал особой вольности своим рукам, не считая поглаживаний по шее и лёгкое прикосновение к груди, не старался пробраться под майку, не говоря о более настойчивых притязаниях.
Губы
Вера задала себе вопрос, и тут же ответила - если бы парень проявил настойчивость, дал волю своим рукам и попробовал бы овладеть ею... нет, она бы не допустила, и он видимо об этом догадался.
Разгорячённая девушка, стараясь не шуметь, открыла ключом дверь и проскользнула в квартиру.
Сняв в прихожей обувь, на цыпочках прошла в свою комнату.
Открыв дверь в спальню и, включив свет, натолкнулась на глаза Любы, сидевшей на диване и буквально буравившей её своим пристальным не то злым, не то обиженным взглядом.
– Ну, что, расскажешь сестре про первое в твоей жизни свидание?
Как вёл себя при первой вашей встрече парень и, как вела себя ты?
– Любочка, а почему ты не спрашиваешь, где мы были, что я видела, что я, в конце концов, кушала в кафе?
Люба поднялась с дивана и неожиданно разлохматила и без того пушистые волосы девушки, пришедшей со свидания.
– Прости Веруня, я, наверное, совсем сошла с ума, о чём мне по телефону сегодня вечером сказал наш папа.
– Люб, а что он ещё сказал?
В голосе девушки почувствовалось волнение, папа для неё был авторитет неукоснительный.
– Папа сказал, чтобы я перестала тебя третировать, не мешала бы продвигаться по жизни, а более того, при возможности оказывала всякую помощь и поддержку.
Можно подумать, я и так этого не делала?!
Что он очень рад, что ты вырываешься из-под моей опеки и уезжаешь учиться в другой город.
Он верит в тебя, в твоё благоразумие и твоё будущее.
– Люба, ты ему сказала, что я пошла на свидание с местным парнем?
– Конечно, сказала.
– А он что?
– Ты, что не знаешь нашего папу... обрадовался, заявив, что мы все евреи и неважно, кто и откуда приехал, а тем более, если этот парень родился в Израиле.
Я бы с удовольствием посмотрела на него, и, как бы этот еврей заговорил, узнав, что ты пошла на свидание с эфиопом?
Тут сёстры, не сговариваясь, разразились смехом, буквально упав на диван.
Отсмеявшись, Вера вдруг обняла старшую сестру за шею и зашептала ей на ухо:
– Любочка, он такой хороший, добрый, внимательный и ласковый.
Поверь мне, кроме поцелуев Галь не позволил себе ничего такого, чтобы ты могла себе вообразить.
Он свозил меня в старинный город Яффо, мы гуляли по набережной, я прошла под аркой счастья и загадала желание, мы поужинали в уютном кафе, а потом он подарил мне атласное сердце, и мы целовались, целовались, целовались...
Люба хлопнула ладонью сестру по попе.
– Глупышка, но какая счастливая, я уже забыла, как это бывает целоваться до пьяна и так восхищённо говорить о предмете своего обожания, а ведь мне всего лишь двадцать шесть лет.