Теория игр
Шрифт:
Все кинотеатры в центре города были нами досконально изучены и систематизированы.
В "Уссури" и "Приморье" можно было не соваться. В лучшем случае тут светила перспектива пристроиться на правах приемного сына к многодетному семейству, и пока контролер возится с билетами, бочком-бочком протиснуться в зал.
Получше дела обстояли с "Владивостоком". Здесь надо было дождаться, когда после сеанса на улицу распахнутся двери, и мухой юркнуть за кулисы - в "заэкранье".
Но
До сих пор помню как с диким сердцебиением я приоткрываю дверь в темный зрительный зал, а на экране - во всей своей ослепительной красоте - Сарра Монтьель, королева "Шантеклера".
Да, такое забыть нельзя!
И если когда-нибудь я дойду до того, что стану писать мелодрамы, то в этом, старина "Комсомолец", будешь виноват ты.
... У входа в издательство с лотка торгуют книгами. Я беру свой гороскоп и раскрываю на первой странице.
"Змея-Близнецы. Очень быстрая, подвижная Змея, она юркая, пронырливая, не очень крупная, и потому ее поведение нехарактерно для большинства Змей... Личность Близнецов-Змеи полна загадочного мистического очарования, у нее достаточно уравновешенные и продуманные поступки...
Такой человек никогда не раскрывает своих целей, но достигает их неожиданно быстро и верно..."
Похоже.
Я покупаю гороскоп и вхожу в издательство.
... В кабинете редактора, помимо его хозяйки, сидит писатель Лев Царев. Местный "зубр". Недавно он вернулся из путешествия по Алабаме - что значит Перестройка!
– и делится сейчас впечатлениями.
Царев патронирует меня. Десять лет назад, когда я принес в Союз писателей свой первый рассказ, он первым прочитал его и, в качестве члена редколлегии, рекомендовал для публикации журналу "Дальний Восток".
Кстати, и тот мой рассказ, что после долгих мытарств угодил в литературный альманах (собственно говоря, здесь я из-за него), фактом своего обнародования обязан прежде всего ему - Цареву.
– Старик, я слышал, у вас директора выбирают, - говорит Царев. Рискнуть не хочешь?
Вот чего не хочу, того не хочу! Во-первых, я - марксист. В том смысле, что больше всего ценю свободное время. ("Праздность - мать совершенства". О.Уайльд.) Во-вторых, я - гедонист! И в-третьих, у меня, как мне кажется, есть чувство юмора. Возглавлять институт экономики в стране, где нет Экономики как таковой, - это, на мой взгляд, уже патология.
Однако Царева в свои "размышлизмы" я не посвящаю.
– Директор - это завхоз со степенью, - шучу я.
–
– Тебе видней!
Царев уходит.
Редактор - ее зовут Инна Акимовна - приносит из производственного отдела гранки моего рассказа.
– Чай будете?
– спрашивает она.
– Спасибо, - киваю я.
(Я уже в тексте.)
Инна Акимовна включает электрический чайник. Она не подозревает, что является автором моего любимого афоризма: "Русская литература - девушка серьезная, ее нахрапом не возьмешь".
... Знакомство с гранками окончено. Ну, что? Вполне сносно. Есть несколько ритмических сбоев (исправлять уже поздно), но в целом: потянет!
– По-моему, съедобно, - констатирую я.
– Главное, что автору нравится, - язвит Инна Акимовна.
И то верно!
Виктория приходит уже в сумерках. Я помогаю ей раздеться, цепляю на вешалку кроличий полушубок (у жены директора шубейка могла быть и покруче), достаю из рундука ее тапки...
В комнате Викторию ждет накрытый сервировочнный столик на колесах. Три анемичные гвоздички - дань чувствительной натуре Виктории.
Виктория берет с полки книгу Марины Влади "Владимир, или Прерванный Полет" (я купил ее во время последней командировки в Москву) и садится на диван.
Я открываю шампанское (разумеется, без выстрела); наполняю бокалы...
И как бы спохватившись (что там у нас по программе?), при помощи пульта включаю "видик".
Во весь экран появляется... не буду говорить что.
"Пардон!"
Я нажимаю на "stop" и включаю перемотку кассеты назад - к началу фильма. Если эту видеопродукцию можно назвать фильмом!
Пока кассета перематывается, я предлагаю выпить.
"Сейчас Виктория сделает глоток и спросит: "Полусладкое?"- мысленно говорю себе я.
– А я отвечу: "Другого не держим".
Виктория (делает глоток):
– Полусладкое?
– Р а з у м е е т с я, - не без удовольствия щелкаю я по носу своего внутреннего редактора (чтоб не сильно гоношился).
Раздается щелчок. Это кассета, перемотавшись до конца, сейчас пускается в новый путь в режиме "play".
На этом под официальной частью можно подводить черту: более благодарного зрителя "порнухи", чем Виктория, найти трудно.
Я допиваю шампанское и какое-то время смотрю в окно. Там, ей богу, интересней! В освещенных окнах соседней девятиэтажки видны фигурки людей...
К тому же содержание фильма я могу воспроизвести по кадрам, не говоря уже о диалогах, состоящих из двух реплик: "Fuck me!" и "Oh-h-h!"
Так и есть. С экрана доносится:
– Fuck me!