Тени
Шрифт:
– Здравствуйте, - после недолгого молчания, проговорил он, - пожалуйста, пройдёмте в дом.
"Почему он приехал без Анжелики? Как он вообще нашёл сюда дорогу?".
– Хорошо тут у вас: сосны, чистый воздух, тишина, - как ни в чём, ни бывало, продолжил гость, - я вот всегда мечтал поселиться в деревне, но сами понимаете, работа, карьера, семья, которая не одобряла моей тяги к спокойствию и сейчас снова работа.
– В вашем возрасте уже пора бы дома сидеть и получать удовольствие от безделья, да, внуков нянчить.
– Нет, Влади'слав, такой образ жизни не по мне...
"Он знает, кто я такой! И он,
– Вы не волнуйтесь, я приехал к вам совершенно один, - спокойно проговорил Леонид Андреевич, словно прочитав мысли Пе'тровича и, отвечая на его вопрос.
– Мне сказали, что вы хотите меня видеть и желаете мне что-то показать... я не буду вас расспрашивать, каким образом вы сбежали из больницы несколько лет назад и кто вам в этом помог? Я знаю, наверняка, что, если бы вы желали мне зла, то уже давно сделали бы это, не так ли?
Их взгляды на мгновение встретились и Пе'трович тут же понял: Маканского попросту заставили тогда выступить с таким заявлением. Может быть, они ему что-то и пообещали, может быть угрожали - не важно! Важно то, что он сделал это не по своей воле и не в своих интересах.
– А кто вам сказал о том, что я хочу вас видеть?
– Понимаете, это довольно странно, но мне сегодня приснился сон... прямо скажем, странный сон. В нём явилась ко мне молодая, очень красивая девушка и сказала, что вы очень переживаете из-за того, что тогда своим выступлением, я разрушил вашу карьеру, вашу цель, вашу жизнь. Она чётко объяснила мне, где я смогу вас найти и вот, собственно, я здесь.
"Ну, Анжелика...".
– Ну, что же, если вы намеренно сюда приехали, значит, вас, на самом деле, беспокоит моё будущее и, кстати, не только моё...
– Безусловно, Влади'слав, просто у меня тогда не было другого выбора.
– Выбор есть всегда, - грубо бросил Пе'трович.
– Вы не понимаете...
– Я не хочу ничего слышать об этом, - перебил Маканского, молодой человек, - будете кофе?
– Надеюсь с мышьяком?
– улыбнулся Леонид Андреевич.
– Сегодня в моде цианистый калий, - с усмешкой ответил Пе'трович, заново разогревая чайник.
Они просидели два часа, рассказывая друг другу, каждый о своей жизни. Им было просто общаться, они оба были докторами наук, каждый в своей области. Маканский оказался человеком с очень тонким видением мира, впрочем, наверное, это свойственно всем психиатрам. Он с лёгкостью отвечал на вопросы Влади'слава, словно заранее предвидя все возможные варианты. Он вырастил двух сыновей, один из которых пошёл по его стопам, а второй, получив высшее экономическое образование, уехал в Москву, где и работал по специальности вот уже пять лет. Влади'слав чувствовал к этому человеку расположение, не смотря на свои первичные желания, отомстить. Наконец, Пе'трович сказал:
– Леонид Андреевич, я хочу, чтобы вы побывали вместе со мной в другой реальности и увидели всё своими глазами.
Влади'слав не стал вдаваться в подробности и рассказать ему о тенях и об их взаимовыгодном сотрудничестве, да и вряд ли, это было важно сейчас.... В эту секунду Влади'слав хотел только одного, чтобы ему поверили - поверили в то, что он не сумасшедший!
– Но разве такое возможно?
– Ну, этот вопрос я беру на себя, - не раздумывая ответил молодой
– Но я должен вас предупредить.... Мы пробудем там, всего ничего, минут сорок, ну, может, чуть больше, но здесь, в нашем мире пройдёт, ни много ни мало, десять месяцев или триста пять дней или около того...
– Получается, что всё о чём вы говорили в своих докладах, на своих лекциях - правда?
– Сейчас вы всё сами увидите...
– проговорил Пе'трович, вставая из-за стола.
– Давайте только сделаем это в другой комнате.
Они вошли в специально-оборудованную комнату, где Влади'слав проводил, якобы, ритуалы, обряды и прочие фокусы, и присели на мягкий низкий диван, набитый полистиролом - мелкими шариками из пенопласта. Влади'слав делал всё демонстративно, чтобы вызвать должный эффект у Маканского, потому что, до сих пор, сомневался в том, что тот верит ему, да и определённые жестикуляции уже стали для него привычкой.
– Для того, чтобы там оказаться необходимо что-то выпить?
– поинтересовался доктор психиатрии.
– Чтобы побывать там впервые, я несколько лет подряд употреблял алкоголь в количествах несоизмеримых с нормальным и адекватным существованием...
– Да, да! Я помню, Влади'слав, - перебил его Леонид Андреевич.
– То есть, как помните? Откуда?
– Тогда в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году я сказал вам напоследок: "Влади'слав, будь аккуратнее со своими ответами и впечатлениями - простые смертные могут тебя не понять...
– Не может быть, тогда в клинике, это были вы?
– Да, у тебя был мет алкогольный делирий тяжёлой формы, но ты достаточно быстро окреп.
– Вторая наша встреча состоялась в девяносто первом, когда, как ты думаешь, ты потерял сознание в гостинице за несколько часов до вручения Нобелевской премии. Но я увидел тебя чуть позже, когда ты уже был под сильными психотропными препаратами и мне было поручено проводить исследования всего твоего организма. Но, когда спустя год ты неожиданно исчез из клиники, просто растворился в воздухе... только тогда я решил, что ты говорил правду, но было уже поздно.... Ты бесследно исчез, не оставив ни каких следов, вообще ничего, ни одной зацепки, ни одной ниточки, ведущей из твоей палаты номер семь в то место, в котором ты оказался. Начало девяностых, а в то тяжёлое время, подобные исчезновения происходили чуть ли не каждый день и увидеть человека снова, вряд ли представлялось возможным. Всё списывали на, творившийся в стране беспорядок, на бандитские разборки, в которых зачастую гибли обычные, не имеющие никакого отношения к криминальному миру, граждане.
– Так, значит, это вы пичкали меня наркотиками целый год?
– Я делал минимальные дозы... твоё состояние постоянно проверяли и, если бы ты тогда был в здравом уме - было бы ещё хуже.
– Куда уж хуже?
– Ты не знаешь о многих препаратах, которыми сейчас располагает психиатрия. Одним уколом можно полностью освободить человека от шизофрении и этим же уколом можно навсегда из него сделать инвалида, лишь на миллиграмм увеличив дозу. А я не хотел этого! Да, не отрицаю, тогда я работал ради науки, ради великого прорыва в глубины человеческого сознания, но это было необходимо изучать и я, всего лишь, делал свою работу.