Тени
Шрифт:
В открытых воротах показалось несколько существ, передвигающихся короткими отрывистыми движениями. Ещё несколько существ внимательно осматривали и изучали автомобиль, на котором приехал психиатр. Их уродливые морды искажались, не то в улыбке, не то в недоумении, а из ноздрей клубами струился густой пар. Существа, медленно двигались в сторону Влади'слава и Леонида Андреевича, но скорей, не в целях причинить им вред, а ради своего животного любопытства.
– Они всегда окружают нас, - тихо, проговорил Влади'слав, - там, в нашем мире. Каково вам теперь будет жить, зная о том, что вы
– Влади'слав, ради Бога, верни нас обратно, - воскликнул Маканский, но его слова словно проглотила пустота и они прозвучали так, как будто, он произнёс их шёпотом.
– Нет, вы вдоволь налюбуйтесь тем миром, в который не верили ни вы сами, ни кто другой.... Вы сделали из меня сумасшедшим перед всеми, но я не обижаюсь, потому что, тогда и вы теперь сумасшедший.
– Влади'слав, давай вернёмся!
– умоляюще, простонал профессор.
– Не волнуйтесь, Леонид Андреевич, они идут в нашу сторону только потому, что вы волнуетесь. Они идут на запах вашего страха. Постарайтесь не бояться...
– Не бояться?!
– буквально, завопил психиатр.
– Как этого можно не бояться?
– Но ведь я не боюсь и даже, если они вплотную приблизятся ко мне - они не смогут причинить мне вреда, а вот вам смогут, только потому что вы боитесь. Вы же учёный, психиатр, возьмите же себя в руки...
– Я не могу этого сделать, Влади'слав... верни нас.
– Ну, конечно верну, - тем же спокойным голосом, произнёс Пе'трович, - конечно же, верну...
Он закрыл глаза и посоветовал сделать то же самое своему коллеге. Маканский послушно, последовал его совету. Раздался тот же хлопок, который он слышал перед тем, как оказаться здесь. Затем появился новый звук, напоминающий свист ветра и только через несколько секунд, наступила тишина.
– Вот это путешествие!
– спустя ещё какое-то время услышал он голос Пе'тровича.
– Вот это прогулка!
Он открыл глаза. Они были в том самом дворе, но только вдвоём и это не могло его не радовать
– Влади'слав, ты сумасшедший!
– прошептал он.
– Опять двадцать пять, - засмеялся молодой человек, отпуская, наконец, его руку
– Я не то хотел сказать...
– А что, Леонид Андреевич? Что вы хотите сейчас мне сказать? Что ничего этого не видели? Что это было временным помутнением сознания? А может, это была галлюцинация? Что вы были под моим гипнозом? Ну же, найдите очередное оправдание своему бессилию...
– Нет, всё это я видел и никакого гипноза не было... я не подвергаюсь гипнозу. Но вы получаете удовольствие от того, от чего нормальный человек испытывает ужас.
– Когда пройдёте через то, через что прошёл я, - вы перестанете их бояться. Человек самое приспособляющееся существо на планете Земля. Мы, можем, привыкнуть абсолютно к любым условиям, это неотъемлемая стадия нашей эволюции, Леонид Андреевич, нашего с вами развития.
– Вы считаете, что сейчас мы с вами видели нечто, что может повлиять на наше развитие? На развитие всего
– Безусловно.... Теперь, по крайней мере, на планете Земля есть два человека, которые, наверняка, знают, что этот мир существует... что существует реальность о, который мы совершенно ничего не знаем и, которую нам предстоит узнать. И мы будем узнавать её с каждым разом всё сильней, ужасаясь и восхищаясь ею. Если не сегодня, то однажды человечеству всё равно придётся столкнуться с правдой, а в данном случае, я бы даже сказал, с истиной. Это неизбежно и неотвратимо... и так было, есть, и будет всегда! В конце концов, это пространство можно использовать, как резервуар для помещения в него тяжело и неизлечимо больных людей на тот период времени пока лекарство от их болезни не будет найдено.
– Да, вы правы, Влади'слав! Это пространство, вполне, может служить нам большой лабораторией, для проведения опытов, - задумчиво, произнёс Маканский.
– Да, и в любопытстве нам с вами не занимать, да и не только нам, - приходя понемногу в себя, добавил психиатр, которому теперь предстояло вверх дном перевернуть в своей голове все, существующие в психиатрии методы и способы лечения больных шизофренией, и не только. Всё, что происходило с ним некоторое время назад, переворачивало с ног на голову не только представление о психиатрии, а, вообще, о мире, как о Вселенной, в целом. И это необходимо было сделать, чем быстрее, тем лучше. А ведь расставаться со старым, не всегда приятное занятие.
– Что вы скажите своей семье, друзьям, на работе?
– неожиданно переменил тему разговора Пе'трович.
– Вы о чём?
– Маканский, вас не было дома около года... и ещё.... Вы же прекрасно должны понимать, что никто не должен знать, где я нахожусь?
– Да, конечно, Владислав, никто об этом не узнает...
– Вы можете дать мне своё честное слово?
– Я даю вам слово, что о вас в моих объяснениях не прозвучит ни звука, но вот, что мне сказать им всем? А скажу ка я правду.... правду о том, что я был в той самой реальности о, которой говорили вы пять... шесть лет назад и пусть будет то, что будет.
– Вы уверены, что стоит это делать? Смею вас процитировать: "Вашу правду могут не понять окружающие...".
– Ну, должен же я, каким-то образом реабилитироваться в ваших глазах и, в конце концов, может быть это поможет тому, чтобы вы вернулись в науку?
– Я думаю, что ещё не наступило то время... чуть позже. Я, на самом деле, и не собирался всю жизнь отсиживаться здесь, но пока мне доставляет удовольствие, одиночество и тишина. Природа, уютный домик и А.....
"Что я делаю? Маканскому не нужно знать о ней".
– Влади'слав, надо признаться, что мне до сих пор не по себе от того, что я увидел, - Леонид Андреевич поморщился, вспоминая существ, протягивающих к нему свои кривые окровавленные руки. Вы, можете не отвечать, мне на вопрос, кто это был? Я, кажется, знаю на него ответ. Это были черти!?!
– Да, они самые, по крайней мере, когда я впервые увидел их, то не сомневался в том, что именно эти существа и есть самые настоящие черти.... Никакого другого названия этим тварям, я дать так и не смог.