Тени
Шрифт:
Я заколебался.
— Есть. Антуанетта Вайль. За ней следят?
— Она прикрыта. Сегодня утром, она еще не показывалась. А что?
— Так, — сказал я.
Я и сам не знал, зачем я задал этот вопрос. Тони в деле не участвовала, ведь я вверг ее в несчастье. Никто не поблагодарит меня за участие в судьбе девчонки, собственно девчонкой она и не являлась. Которя являлась не относящейся к делу помехой.
Глава 11
Кафетерий имел белый паркетный пол и выглядевшие старомодно столы и кресла,
В это утро она надела платье, отметил я. Неподходящее время для насмешек по моде свободное, мешковатое, что-то от халата, выглядевшее наверно приятно на женщине сложенной, как палка от швабры, которой Оливия не являлась. Платье сшитое из коричного джерси. Мне говорили, что вязанные платья очень удобны для путешествий. Я рад слышать, что оно на что-то годится. Похожее на декорацию, это платье выглядело назойливо, как репей на коленях.
Но это все-таки было платье и оно было не из твида. Произошли и другие изменения в ее внешности.
— Ради бога, — произнес я.
— В чем дело.... О!
Она слегка покраснела и выглядела пристыжено. Это была настоящая губная помада, розовая и совсем не безобразная. Она очень быстро переменилась, попудрила носик и все такое прочее. Перемены вызвали у меня смешное чувство. После всего, я полагаю, это было сделано для меня. Я совсем не испытывал потребности вести эту женщину к новому образу жизни.
Я чувствовал личную ответственность за прошедшие изменения. Я будто слышал голос Антуанетты: "Да, вы в самом деле нравитесь мне! Вы воссоздаете меня для новых чувств!"
"Просто доктор Оливия Мариасси — другая декорация", — твердил я про себя. В отличии от Тони, она знала чему служит, но в конечном счете, только один бог знает для чего я ее воссоздаю.
— Разглядывать человека не прилично, — заявила она. — Неприлично выставлять меня на посмешище.
— Кто выставляет на посмешище?
— Я думаю, что даже фиктивная невеста должна выглядеть привлекательно, — сказала она в свою защиту. — Мы ведь сегодня поженимся, не так ли? Разве не таков был план?
— План не изменился, — сказал я. — У нас есть приказ из Вашингтона исполнять его, как можно скорее. Они хотят отделить овец от козлищ, точнее говоря, овец от козла — в единственном числе. Того, кто последует за нами, нам вменяется в обязанность взять и быстро передать экипажу спасателей.
Она быстро взглянула на меня.
— Экипажу спасателей?
— Команде "Д", — поправился я, — команде для допроса. Экспертам. Это при условии, что мы не хотим их допрашивать сами.
Она слегка вздохнула.
— Это страшно, не так ли?
— Нисколько.
— Мне бы хотелось как-то иначе. Я не думаю, что мне было бы приятно вспоминать, что я участвовала в этом деле и помогла завлечь его в ловушку. Кто бы ни был из них. Не важно то, что его задача — убить меня — все это неприятно. А этот, Тоссинг, в самом деле так страшен? Каков он?
— Я никогда не встречал его, — сказал я. — Я полагаю, если ты встретишь его на
Она вздохнула.
— Я знаю, с некоторыми вещами ты соглашаешься. Я не считаю себя счастливой тем, какой науке я посвятила все эти дни, но это отнюдь не изменит цели моих изысканий. — Она помолчала, потом сказала, не меняя тона, — говоря об овцах....
— Что?
— Говоря об овцах и козлищах, мы едины во мнении, мистер Коркоран. — Она смотрела куда-то позади меня. Она наклонилась и взяла мои руки в свои. — Поль, дорогой... — сказала она.
Мысль скользнула в моей голове.
— Ты — прелесть! — Воскликнул я, с обожанием глядя в ее глаза.
Затем появился Муни в своей роговой оправе и тяжелом твиде, он выглядел так, как если бы не спал целую ночь. Несмотря на его изнуренный вид, я отметил, что он был чисто выбрит. Я уловил запах какого-то мужского лосьона, когда поднялся из-за стола. Он быстро поднял руку.
— Пожалуйста! Я совсем не.... Я пришел, чтобы извиниться. Я не владел собой в прошлый вечер.
Я произнес агрессивно:
— Кем бы вы не были за мной причитается два удара сдачи.
Оливия по прежнему сжимала мою руку. Она потянула меня в сторону.
— Пожалуйста, дорогой. Такое приятное утро, пожалуйста не испорти его. Если Гарольд пришел извиниться, почему бы не позволить ему это?
Ее голос был нежен. Она улыбнулась Муни.
— Продолжай, Гарольд, извиняйся. Скажи Полю, что тебе очень жаль, что ты ударил его, когда он не смотрел на тебя.
Я сказал:
— Его ожидала бы более горькая участь, если бы он ударил меня, когда я видел его!
— Поль! Ты ужасно невежлив. Пожалуйста, дорогой.... Продолжай, Гарольд.
Она ласково улыбалась ему, все время, пока он что-то мямлил. Затем, она заставила нас пожать руки друг другу, как двух задиристых мальчишек. Затем, она попросила его сесть в кресло за нашим столом. Это был самый отвратительный завтрак, который я когда либо потреблял, но все это ее страшно радовало. Она прекрасно провела время, заставив его извиваться. Такова была одна из сторон ее характера, которую я не замечал раньше и дно это поднимал мне настроение. Девочку с таким количеством яду невозможно так легко уязвить, как я считал.
Наконец она оставила свое кресло и коснулась моей руки.
— Допивай кофе, дорогой. Я пойду наверх собирать багаж. — Она повернулась к Гарольду. — Почему бы тебе не пойти со мной, Гарольд и помочь мне. Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я смотрел на них: они встали вместе. Будучи денверским грубым репитером, я даже не поднялся.
— Я иду следом, — сказал я.
Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в губы.
— Не торопись, — сказала она улыбаясь, — и не ревнуй, дорогой. С Гарольдом я в безопасности, не так ли, Гарольд?