Тени
Шрифт:
— Да, он облизал губы, — да, она говорила мне это в присутствии этого человека....
— Если вы хотите знать, если у вас появилась, хоть малейшая мысль, схожая, скажем с шантажом или с чем-либо сходным, то мне следует вам сказать, что я знаю все о вас и ней. Вам незачем ей угрожать, поскольку она уже все рассказала мне. Я знаю, что нечто, удается мне очень хорошо, я знаю, что удается это как-то рикошетом, но я бы не дал и полушки за голову....
Да, вы и сами можете дополнить недостающую часть речи сами. Я был честным человеком, который может простить
— Как он? — Спросила она.
— Прошу извинить, что заставил тебя так долго ждать, но мне пришлось долго разыскивать плоскогубцы.
— Плоскогубцы? — Она нахмурилась.
— Да, — сказал я. — Чтобы с корнем вырвать ногти. Не этого ли ты хотела? Я вспотел, пока занимался этим делом, так что на то, чтобы выжечь его глаза, у меня не хватило времени...
— Проклятье, — воскликнула она, — о чем это ты? Я не нарочно. Послушай, не нарочно.
Я ничего ей не сказал. Она отпустила глаза.
— Поль, — прошептала она.
— Что, док?
— Я все еще люблю его. Ты ведь знаешь это?
— Конечно, но как ты показала, мне не следует с тобой ссориться. Поехали, мы сегодня регистрируемся, не так ли?
Глава 13
Мы уладили со всеми делами в маленьком городке штата Алабама, название которого совсем не имеет значения. Это была не такая свадьба, о которой я когда-либо мечтал. Я уже ходил по бело-сатиновой дорожке новобрачных. Чтобы быть точным, это имело место сразу после войны, на мне была униформа — я носил тогда свою военную форму почти четыре года. Чем я занимался по ту сторону океана — официальный секрет, который нельзя разглашать, даже невесте.
Я был одет, как и любой армейский офицер в отпуске, но некоторые из участников-мужчин были одеты во фраки, а подружки невесты — в тюль, если только я правильно называю эту материю. Все было очень формально и хорошо и все говорили, что невеста выглядит восхитительно, но на нее это не подействовало. Случайно, она узнала обо мне слишком многое, и то, что на узнала, ей не понравилось. И теперь, она замужем за владельцем ранчо в Неваде и дети их выросли в седле и зовут его отцом. Я полагаю, что для отца — он годится лучше, чем я.
Оливия и я завтракали в городе и все кто хотел побывать на церемонии могли это сделать. За завтраком мы молчали. Я полагаю, что мы оба чувствовали себя неловко в наших новых законных отношениях. Закончив завтрак, мы снова сели в машину.
Автомобиль принадлежал Оливии — маленькая иностранная модель с двигателем расположенным позади салона. Я думаю, что "Фольсвагены" стали обычной принадлежностью интеллектуальной прослойки, поэтому она взяла себе французское "Рено", простое, черного цвета с серо-виниловым чехлом, тридцать две лошадиные
Напрасная трата времени. Ничего примечательного, обычное движение в южном направлении маленьком городке. Никто нас не преследовал, только появился "Форд"-пикап с номерами штата Алабама, который вскоре свернул на грязную дорогу, через пару миль.
— Вот, как выглядит наш улов, — заметил я.
— Что?
— Местное изречение, миссис Коркоран. Так говорят, когда вы преодолели очень трудный путь без всякого результата. Не для этого я вступил в святые узы брака, надо заметить.
Она улыбнулась, потом улыбка исчезла, уступив место задумчивости.
— Мог ли Кроче обогнать нас, иначе говоря, отправился в Пенсаколу, чтобы поймать нас там?
— Почему он должен думать, что я повез тебя в Пенсаколу, где находятся твои друзья и коллеги? Сегодня утром у него не было причины верить в искренность моих намерений. Уговорив такую леди, не лучше ли мне было доставить ее в уединенное любовное гнездышко, где-нибудь на морском побережье? — Я яростно покачал головой. — Если он "наш" человек, он должен был вцепиться в тебя. Если его нигде нет, мы в чем-то просчитались.
— Но если он не "наш" человек, тогда почему он прятался в моем номере? — Протестовала Оливия. — Это не имеет никакого смысла.
— Если он "наш" человек, почему он прятался в твоем номере? — Переспросил я. — Мистеру Кроче кажется изменяет привычка в здравом смысле. У меня было предчувствие, когда ты вмешалась в это дело, что он ждал меня там, чтобы убить.
Она испуганно посмотрела на меня.
— Это несколько искусственная мысль, не так ли? Зачем ему убивать тебя? И почему он думал, что ты придешь в мой номер?
— По непонятной причине ты провела ночь в моем номере, вполне вероятно, что я мог бы посетить твой номер. Если бы ты поднялась туда одна, ты могла бы позвать меня. Мне следовало предвидеть нечто в таком роде, но я не видел ничего, что указывало бы на его близкое местонахождение и мне пришлось потратить время, чтобы проследить за процессом его мышления. Он был очень рассержен, увидев в номере с Муни, не так ли? Вероятно, он ожидал кого-то еще, то есть меня. Что касается его личных мотивов, он уже дал понять, что не любит постороннего вмешательства.
— Это все-таки мой номер, — сказала Оливия. — Очень возможно, он ждал именно меня.
— Ответом на это служит то, что вы сидите рядом со мной, живы и здоровы, слава богу. Если бы он хотел схватить тебя, что его остановило там, когда твой главный телохранитель попивал кофе тремя этажами ниже? — Я криво установился в ветровое стекло. — Ты была в его руках, но он не убил тебя. Он всего лишь ранил в руку Муни и убежал.... Подожди секунду! Мы что-то упустили. Предположим, что он ожидал человека, своего человека. Предположим, он ожидал доктора Гарольда Муни.