Тени
Шрифт:
— Все осведомлены, куда идем и для чего? — ради приличия поинтересовалась я, заранее зная, что будет. Ответом стал дружный кивок. Предсказуемо.
Я нашла-таки один положительный момент в обожествлении. Это готовность на все ради «любимого» идола. В данном конкретном случае — ради меня.
— Веди, — обратилась я к Мирьян, возложив командование на ту, кому все вокруг привыкли подчиняться. — Время не ждет!
Шагая в середине шеренги, повесив голову как все остальные, я размышляла о превратностях судьбы. Лишившись поддержки любимого мужчины, потеряв на пути
Еще более значимой оказалась принятая в местном сообществе традиция провожать своих сестер в последний путь. Я не знала, плакать или смеяться, когда Сатанал обрушила эту новость на мою голову. Даже месторасположение Виргитанского скита будто бы подчинялось возложенной на меня миссии по спасению вуглус от них самих. Рукой подать до горы Памяти, всего каких-то полдня пути. Правда, большая его часть пролегала по территории Срединных земель, своеобразная ложка дегтя, забравшаяся в сладость приятных открытий. И она меня страшила. Я боялась очередной голосовой атаки.
Переместиться к месту назначения, чтобы избежать ее, не могла, так как не имела представления о конечной точке. Да и сами женщины обычно совершали пешее паломничество, так что пришлось смириться, и скрепя сердце ожидать того, что предстоит вынести.
Передвигались мы под монотонное подвывание, именуемое среди причитающих «последний плач». Он действовал мне на нервы не хуже скрежета по стеклу, от которого сводит зубы и пронзительная дрожь пробегает по телу. Так и подмывало попросить заткнуться. Но я сдерживалась, напоминая себе, раз вылезла на сцену, играй роль до конца. И я играла. Играла, преодолевая туманную преграду. Играла, шагая по тропе смерти. Играла, разрываясь от воплей и слез сопровождающих.
Гора Памяти стала для меня очередным неожиданным откровением. И я так и не смогла определиться, к разряду каких именно открытий его отнести — приятных или не очень. От горы тут было только название и конусообразная конструкция, а ведь я искренне считала, что увижу нечто естественного происхождения. Она представляла собой сооружение по типу пирамиды, сложенное из двухцветных камней, причем чередовались они таким образом, что создавалось впечатление спирального восхождения к вершине. Я даже задалась вопросом, почему ни разу не удосужилась расспросить о ней более подробно. Но так уж вышло, и теперь мне приходилось скрывать некоторое ошеломление от увиденного.
Чем ближе мы подходили к пирамиде, тем шире становилась моя тропа, подпитываемая вливающимися в нее дорожками, и тем меньше встречалось пятен — ловушек на пути женщин. Им уже практически не приходилось вилять и удаляться от черной полосы, по которой двигалась я. А десятиметровое расстояние вокруг горы и вовсе было очищено от присутствия теней. Шагнув в него, я избавилась от головной боли и надоедливых голосов, что не могло не вызвать вздоха облегчения. Я с тихой радостью наполнила грудь кислородом, поглядывая по сторонам из-под надвинутого на глаза капюшона.
На очищенном пространстве тропа смерти постепенно бледнела и в итоге пропадала вовсе. Перемещаясь по ее предположительной траектории, я должна была упереться в огромные
Я двинулась к охране, а мои девы от «горя» совсем уж надрывно заголосили, на мой взгляд, переигрывая. Имея возможность, я бы зашипела от злости, но нельзя. Марку надо держать! Склонив голову, и еле шевеля ногами, я шагала к вратам Эвентирус.
На повестке дня обезвредить охрану, и заставить открыть дверь. Вопрос как? Сатанал считала, что караул сменный, как минимум четыре по шесть. Может больше. Точнее неизвестно. Если так, то захватив этих, я могу попытаться манипулировать остальными, если узнать, где они. Еще существовала небольшая вероятность того, что врата среагируют на меня, как и многое другое в этом мире, и сами откроются. Наилучший вариант, конечно, не маловероятный. Настолько везти просто не может.
Десять шагов до цели. Вижу, что стража зашевелилась, наверно меня разглядывают. Восемь шагов. Бабы воют, усердно привлекая внимание, караул смотрит, врата не открываются.
Черт! Придется нападать, а ведь так не хотелось.
Если честно, я просто не знала, чем это может закончиться. Внутри меня колебалось смутное подозрение, что далеко не все просто и понятно с этим ковчегом, иначе, зачем охрану на входе выстраивать. Гора — не гора, охрана — не охрана! Так что, все может быть.
Пять шагов. Сущность во мне и вокруг меня билась и потрескивала, посылая точечные уколы по телу. Ничего не подозревающие охранники уже были окружены ею, обложены со всех сторон, осталось только коснуться, и они в моей власти. Я внутренне подобралась, готовая к броску, намереваясь через шаг захлопнуть ловушку, когда врата неожиданно дрогнули и с легким скрежетом поползли в стороны, открываясь. Из образовавшегося проема на меня пахнуло теплом и насыщенным запахом фимиама. Стражники тут же отступили на несколько шагов, освобождая проход, и я, мысленно перекрестившись, шагнула в туманное марево мерцающих огней.
Это был рай и ад одновременно. Упоительно до головокружения и противно до дрожи. Во мне пробудилось нечто вроде той тяги, что вела к престолу в цитадели, только не удерживающей дланью, а тончайшей паутинкой, колеблющейся на ветру. Окуренная ладаном, я шла на зов. Покорно, не сопротивляясь, скорее выискивая его, стремясь добраться до сути. И чем ближе подходила, тем сильнее хотела очутиться рядом. С ним! В ней! Неважно. Главное как можно теснее переплестись с тем, что там. Прижаться как можно плотнее, ощутить каждой клеточкой.
Какая-то часть меня понимала, что это не нормально, странно, противоестественно, но жаждущая единства была сильнее, тверже и напористее. Она вела меня вперед, к тому, что ей требовалось. Вела бескомпромиссно, жесточайшей необходимостью продвигая к цели.
Я ничего не видела вокруг, но ослепленная шла вперед, доверившись несуществующему поводырю. Ведомая, не имела возможности свернуть. Стремилась к цели, как подсаженный на иглу наркоман, ощущая зависимость прежде всего остального. Возведя ее на пьедестал первостепенной потребности, единственно верной, сдобренной страстным вожделением получить.