Тени

Захарова Мария

— Надо лечь, — выдохнула я, подавляя маниакальную жажду, засунуть голову в тиски.

— Скоро, милая, еще немного. — Он обхватил меня за талию, и практически внес внутрь. — Держись.

Наряду с заботой в его голосе сквозила злость. Я понимала, что не на меня, но все равно стало грустно. Все мы выдохлись, окончательно и бесповоротно.

— Люблю тебя, — простонала я, поднимая руки, следуя его понуканиям.

— Тоже. — Саша стягивал с меня плащ, хотя я была согласна завалиться, как есть, лишь бы уснуть, хоть ненадолго. — Потерпи.

— Стараюсь, —

я смежила отяжелевшие веки.

— Сейчас отдохнешь.

— Угу.

* * *

Видимо, я все-таки не выдержала и отрубилась в процессе. На месте того момента, как ложилась в кровать — пробел. Проснулась через несколько часов, уже ночью, от надрывного крика, и чуть не заплакала, потому как наряду с мозговой деятельностью, активизировались и голоса. Даже на мгновенье показалось, что вой разбудивший меня, звучит не в реальности, а в моем сознании, пока не расслышала чьи-то яростные чертыханья, и короткие приказы: «Держите его».

Долго размышлять над тем, что вызвало переполох, не имело смысла. И так все ясно, кто-то из дозорных плохо смотрел под ноги. И сейчас, очередная жертва тумана, стремилась прекратить мучения. Как же я его понимала! Самой хотелось отстегнуть голову, и положить на полку, уж лучше быть Всадником без головы, чем превратиться в мученицу.

Тихонько простонав что-то невразумительно, я заворочалась, стараясь устроиться поудобнее. Потревоженный Саша, тут же открыл глаза, и, облокотившись на руку, навис надо мной.

— Ты как? — как и всегда в последнее время, нежность и тревога в его голосе перемешались.

— Смотря с чем сравнивать, — ответила я. — Пока терпимо.

— Поспи еще. — Его пальцы легонько пробежались по моему лбу, убирая волосы, упавшие на глаза. — Еще есть время.

— Да, — я вздохнула, согласившись, при этом не имея уверенности, что смогу заснуть. Теперь проваливалась в сон, только в состоянии крайнего изнурения, в противном случае мешали голоса.

— Как Нуванна? — поинтересовалась я, вспомнив, что не видела брата весь прошедший день.

— Нормально, — ответил Саша, но что-то в его интонации заставило меня насторожиться.

— Шен?

— Правда, все в норме.

— Нет, неправда. Говори, — отрезала я.

Не только на меня срединные земли действовали подавляюще. Как и в прошлый раз, оказавшись на их территории, Николай впал в угнетенное состояние. Вновь увидела свет знакомая косичка, облюбовавшая мужскую ладонь.

— Хорошо. — Саша горько вздохнул, и я поняла, что скрытое безумие прогрессирует. — Иногда мне кажется, что он слышит зов.

— Зов?! — не то чтобы я спросила, скорее испугалась. Зов — это плохо, очень плохо для Коли. — Не может быть!

— Лаари, я сказал — кажется, а не уверен.

— Где он?

— У костра, с дозорными. Спать отказался.

— Опять?

— Опять.

— Плохо.

— Я знаю. А теперь спи, — мужчина легонько поцеловал меня в лоб и притянул к себе. — Скоро вставать. Еще один трудный день впереди.

— Да уж, — устроившись на

плече, я закрыла глаза, уговаривая мозг отключится еще ненадолго.

Глава 38

— Лаари, подъем.

Тихий хриплый шепот выдернул меня из пустоты и заставил разлепить веки. Казалось, что прошло не больше секунды, как я забылась на мужском плече, а уже день.

— М-м-м, — промычала я, мотая головой. — Не хочу.

— Знаю. — Теплое дыхание коснулось щеки. — Вставай соня.

— У-у.

— Капризулька. — рассмеялся Саша, целуя мне ушко. — Я пойду Нуванну найду, а ты собирайся.

— Ладно, — согласилась я, потягиваясь. — Минутку и встану.

Саша еще раз чмокнул меня и поднялся. Он уже был полностью одет, видимо давно проснулся, просто дал мне возможность поваляться подольше.

Потянув некоторое время, я поднялась. Саша приготовил воду для умывания, и я с удовольствием ополоснула лицо, прогоняя остатки сна. В животе заурчало, напоминание о пропущенном ужине. Быстро приведя себя в порядок, я вышла на улицу. Остальные шатры уже разбирались, только наш стоял целый и невредимый. Я мысленно отсыпала Саше уйму благодарностей за отвоеванное время, ища глазами его и Колю с Гаэлем.

Парнишка — первым попал в поле моего зрения. Он вертелся рядом с Белкой, что и следовало ожидать, больше уж она ему приглянулась. Затем, за мельтешащими солдатами, разглядела Сашу, который усиленно жестикулируя, стоял рядом с Колей и в чем-то убеждал последнего. Судя по недовольному лицу Николая, обсуждаемая тема ему не нравилась, и он предпочел бы закрыть ее. Но Саша умел быть очень настырным, и сейчас, всем видом демонстрировал, что просто так он не отступится.

Я всем сердцем сочувствовала Коле, пока приближалась к мужчинам, имея достаточное представление о том, какой Саша становится твердолобый, если что-то втемяшится ему в голову. А потом увидела выражение его глаз, и испугалась. А я еще считала, что это мне невыносимо плохо! Какого же ему тогда?

Вместо привычного, знакомого серебра его глаз, меня затягивало в бездонную яму пульсирующих черных точек. Такое ощущение, словно зрачок раскрошился, превратившись во множество мельчайших матовых пятен, заполонивших всю радужную оболочку, отчего глаза стали казаться черными. Я даже зажмурилась на мгновенье, чтобы исключиться возможность галлюцинации. Ведь моя собственная адекватность хромала не хуже потерявшего подкову мерина. Не помогло. Темные искры, плавающие на серебристой поверхности, никуда не делись, а кричали о желании и страхе. Поддавшись импульсу, я потянулась в Коле, намереваясь влить в него огромную дозу антидепрессанта, под названием сдобренная Хранительницей сущность, чтобы вернуть к реальности дорогого мне человека, чтобы избавить его от панического озирания по сторонам, а коснувшись, пожалела. Голоса в моей голове взорвались, на все лады громыхнули истеричными воплями. Я споткнулась на ровном месте, и, зажав уши руками, упала на колени, придавленная болезненной пульсацией.