Тени
Шрифт:
Эндрю ударился об пол кинозала, обращаясь в человеческую форму. Он поднял свою голову к Доусону, посылая ему смертельный взгляд, но на удивление промолчал.
Спускаясь вниз к полу, он повернулся к Эш.
— Это касается и тебя, держись от нее подальше. Еще лучше я бы хотел, чтобы ты держалась подальше и от моего брата.
Ее челюсть отвисла.
— Почему?
— Хочешь знать почему? Он может найти себе кого-то гораздо лучше тебя, — все еще в бешенстве он старался вернуться в человеческую форму, когда у него получилось,
Оборачиваясь от ошеломленной Эш к Адаму он сделал глубокий вздох.
— Прости чувак, ты нормальный
Адам пожал плечами.
— Не переживай, у нас все в порядке.
Доусон кивнул и направился к выходу.
— Я провожу себя к выходу.
Дело в том, что каждый Лаксен боялся пресловутого характера Деймона. Его брат был зажженным фитилем, готовым взорваться в любую секунду, но то, что они не знали, что это еще одна вещь, которую Доусон разделял с Деймоном. Когда терпение подходило к концу и это задевало того, кто дорог ему, он мог быть таким же злым.
16
После этого Эндрю и Эш отвалили, далеко. И все было… все было просто отлично. Школа почти закончилась и он, и Беттани не могли насытиться друг другом. Деймон сказал, что он стал подкаблучником, но Доусону было все равно. Мысли о ней вызывали улыбку. Быть с ней, это дополняло его так, как он не догадывался, что было возможно. С Бетани он не думал о себе как о чем-то отдельном, от тысяч других вокруг
Он просто был… собой
Ди даже стала зависать с ними, когда он приводил ее к ним домой. Деймон никогда не был там, когда была она, и на самом деле он не потеплел к ней, но когда они сидели за ланчем, он держал себя в руках.
Это убивало его, что Деймон все еще не принял их отношения. И он знал, что это волновало Бетани тоже, потому что она не хотела быть причиной их проблем, но они пытались. Это все на Деймоне. Он примет это, когда ему захочется.
И сейчас он знал, где Деймон. Он с Эш. Они снова вместе. И не смотря на то, что это беспокоило его, он молчал. Вся эта ситуация, как бросать камни в стеклянном доме, отстой
Раздался стук в его переднюю дверь. Улыбаясь, Доусон спустил ноги с дивана и пошел открывать.
Бетани стояла там, ее волосы были уложены в высокий хвостик. Его взгляд скользил по ней, и, черт у него были причины больше любить теплую погоду. Она была одета в шорты, открывающие ее ноги и толстовку поверх майки.
Она вытянула одну ногу.
— Это мои единственные кроссовки, думаешь, они сойдут?
Ни слова не говоря, он обнял ее за талию и легко поднял ее.
— Там ты будешь выглядеть в этом отлично.
Она рассмеялась.
— Доусон…
Опуская ее медленно он ухмыльнулся, и ее щеки покраснели. Ее глаза цвета
— Мне нравятся такие приветствия, — сказала она, касаясь своих губ.
Его глаза следили за ее движениями по этим рогозовым губкам. На мизинце было немного зеленой краски, заметив это, его сердце раздулось. Пока он обернул свою руку с той, что она водила по рту, он понял, что он без ума от нее. Потянув ее в гостиную, он продолжал идти, пока его ноги не натолкнулись на диван, и он сел. Бетани забралась на его коленки и обернула руки вокруг его шеи.
Доусон перестал дышать, запрокинув голову, и она опустила свои губы к его губам.
Поцелуй был глубоким и обжигающим, бесконечным. Не разрывая контакта, она расстегнула свою толстовку, и он скинул ее с ее плеч. Пробегая пальцами по ее голой коже, он улыбнулся в ее губы, когда она задрожала.
Он чувствовал, как клетки в его теле стремятся измениться, когда он просунул свои пальцы под ее футболку, поднимаясь вверх, пока она не стала издавать мягкие тихие звуки. Жажда ощущений горела в нем, сжигая все остальное. Когда она стала двигаться к нему, его руки упали на ее бедра, его пальцы углублялись в джинсу ее шорт.
Слава богу, никого не было дома, они бы получили то еще зрелище.
И это выдернуло его из тумана. Он сжал ее щеки, его большой палец поглаживал ее скулу.
— Мы… мы должны остановиться… или я не смогу.
На секунду показалось, что Бетани не поняла, затем ее лицо стало вишнево-красным
— О…
— Да, — пробормотал он, опуская глаза на ее опухшие губы. Боже, она была настолько красивой для него — идеальной.
Бетани вздрогнула.
— Мы можем не останавливаться. Я… я готова.
Он почти потерял контроль. Образы, вызванные ее словами, испытали его самоконтроль. Больше всего на свете, желая поднять ее наверх, и показать ей насколько она забралась в его душу, он хотел, чтобы их первый раз был особенным. Ужин, кино и, может быть, цветы и свечи, а, не делая это на его диване или, на не заправленной кровати в грязной комнате, где повсюду валялись носки и бог знает что еще
— Позже, — пообещал он, имея это в виду
Она прижалась к нему, положив щеку на плечо.
— Скоро?
— Очень скоро.
Несколько минут спустя она сказала.
— Ну, возвращаясь к обуви, они сгодятся?
— Они идеальны для того места куда я тебя беру, — они шли в поход, опять. Два выходных назад он взял ее гулять по маршруту, но сегодня он хотел ей показать одно из его любимых смотровых мест. Они должны были пойти в прошлые выходные, но дождь шел в течение нескольких дней, превращая все в грязь.
Бетани слезла с него. Пора было идти, пока его хорошие намерения не вылетели из окна. Он взял две бутылки воды из холодильника, и они направились к его машине.