Тени. Разум
Шрифт:
***
Катя зашла в учительскую. Она старалась сохранить максимально непринужденный вид, но ничего не вышло, так знатно ее перекосило.
– Тяжелый день? – спросила Ольга. Она стояла, прислонившись затянутыми в синий твид бедрами к подоконнику, и с бессменным выражением профессионального педагогического цинизма пила кофе. Фигура Ольги напоминала грушу, массивный низ и миниатюрный, почти детский верх, а затянутые в тугую гульку длинные рыжие волосы и очки добавляли образу комичности. То есть добавили бы, если бы не Ольгин характер, которым Катя тайно восхищалась.
– Это так бросается
– Ну, ты крайне красноречиво жуешь губу, – пожала плечами Ольга.
Только после этого замечания Катя заметила, что действительно жует уже изрядно подопухшую губу.
– Меня твоя Ивановская довела! Ты ее классная, что, блин, с ней такое?!
– Да ничего особенного. Она как псина, почувствовавшая полную безнаказанность, пока по носу ссаной тряпкой не получит как следует, не успокоится.
Катя задумалась. У нее поведение Юли вызвало совершенно другие ассоциации, и если проводить подобные аналогии, то все Юлины выходки, участившиеся за последние пару дней, все ее ядовитые высказывания и агрессия походили на поведение не избалованной, а бешеной собаки, которая не может остановиться и вот-вот упадет в судорогах. Сегодня, когда Юля во время урока начала кричать на одноклассницу, Кате показалось, что девочка подавится собственным гневом и начнет пускать пену ртом.
– Анна Вадимовна, – тем временем продолжила Ольга, обращаясь к завучу. Та копалась в тетрадях, делая вид, что ее весь этот разговор не касается. – Это вопрос в первую очередь к вам.
– Почему ко мне? – Анна Вадимовна, наклонила голову и приспустила очки, ее скептично-укоризненный взгляд говорил, что большая ошибка приписывать эту проблему ей.
– Потому что эти проблемы обострились после скандала Ивановской и Нестеровой. Мы тогда сделали серьезные лица, позвали в кабинет к директору, вызвали родителей, и что в итоге? Спустили на тормозах. Пришел ее братец, они уже вдвоем нахамили и ушли. Никакого наказания, продолжай, Юленька, в том же духе. Так, да?
Катя с восхищением смотрела, как Ольга прессует более старшую и стоящую выше по должности Анну Вадимовну.
– А что ты предлагаешь? – вздохнула завуч и сняла очки.
– Ее родители хотя бы приходили? Они уже должны были вернуться.
– Нет… – спокойно развела руками завуч и продолжила прежде, чем Ольга успела возразить: – И не придут. Я эту историю уже проходила с ее братом. Поверь, это все еще цветочки. Радуйся, что мучиться тебе с ней только год, а не десять лет, как мне.
– А что было с ее братом? – с интересом спросила Катя, вспомнив симпатичного взъерошенного юношу, перед которым умудрилась так глупо облажаться. Мало того, что как истеричка спустила собаку, ни в чем толком не разобравшись, так вдобавок в этот момент покупала пять бутылок водки. Брала на большую компанию, но все равно выглядело это, наверное, эпично. Прямо образцовый страж морали и нравственности. Неудивительно, что парень спасался в образах Бродского-Троцкого.
– Брат ее, Женя, был головной болью всех. Он постоянно убегал из дома, класса, наверное, с седьмого драки, взломы…
– Взломы? – Ольга удивленно подняла брови.
– Да. Причем, как правило,
– Жесть вы какую-то рассказываете, Анна Вадимовна, – Ольга недоверчиво свела брови. – А семья у Ивановских какая? Не с ничего же такие проблемы возникают сначала у одного, потом у второго ребенка?
– В том-то и дело, что сейчас все нормально. Семья полная, обеспеченная, никаких проблем вроде как, но раньше все было не так лучезарно.
– И? – с нетерпением спросила Катя.
– Я точно не помню. Очень длинная история. Если интересно, спроси у Николая Тимофеевича, он учил еще их маму и с Женей контакт нашел, а меня даже не дергайте по этому вопросу, у меня и так полно работы, – завуч взяла кипу бумаг и с деловым видом вышла из учительской.
– Не, ты видела, как она от своей прямой обязанности отвертелась, – Ольга аж присвистнула. – То есть она будет зарплату завуча по воспитательной работе получать, а я ее говно разгребать?
– Пойдешь к Тимофеевичу? – спросила Катя, она бы не отказалась составить компанию, уж больно заинтересовала ее эта история.
– Пф-ф-ф, нет. Если эта карга думает, что можно вот так скинуть на меня работу с трудным ребенком, то пусть обломается. Мне пофиг, как там она мучилась с ее братом пять лет назад, но эта отмазка, типо я уже отстрелялась, теперь ваша очередь, не проканает.
Ольга одернула пиджак и с боевым видом последовала за завучем.
Дорога домой Кате показалась бесконечно длинной, уж больно конфликт с Юлей ее вымотал. Катя уже решила, что сама пойдет к Тимофеевичу и все выяснит про Ивановских, но мысль об общении с противным физруком не придавала сил. Тимофеевич был мужиком в возрасте и морщинами походил на чернослив, но постоянно пытался клеить молодых учительниц. Скорее всего, для поддержания собственного эго, не более, но все равно общение с ним было неловким.
Разувшись, Катя поплелась на кухню ставить кофе, попутно стаскивая с себя одежду.
– Классный лифак! Инстаграмный такой, – раздался голос за спиной, и Катя подпрыгнула от неожиданности.
На кухне, незаметная как тень, стояла ее соседка Алена. Она работала сутками на скорой, попутно училась, и Катя даже забыла, что та иногда появляется дома. Катя смущенно посмотрела на обтянутую кружевом грудь – лифчик и вправду был классный.
– Ох, прости, – Катя поспешила натянуть футболку обратно. – Я что-то замучилась, на работе дурдом.
– Да? – Алена иронично подняла бровь. – Я три часа гонялась за мужиком, который кидался фекалиями, а у тебя что?
– Пф-ф-ф… У тебя, по крайней мере, психов не пытаются выдать за вменяемых, – вздохнула Катя и налила кофе.
– Справедливо, – кивнула Алена. – И что стряслось?
Катя в общих чертах рассказала про новую ученицу Юлю, про ее брата и репутацию их семьи. Она ожидала – Алена скажет, что все это похоже на наследственную шизофрению, психопатию или еще какую-нибудь проблему по части психиатрии, но вопрос Алены поставил ее в тупик.