Тени. Разум

Килема Кара

– Я приготовила ей кашу, а она отказалась есть и разоралась… – с невинным видом тетя Ира развела руками. – Совсем нервы у девки сдали.

Женя подошел к стоящей на плите кастрюле и осторожно заглянул под крышку. В нос тут же ударил насыщенный запах овсянки на молоке. Каши тетя Ира наварила от души, литра так два с половиной, а по центру плавал исполинский кусок сливочного масла. Женя подцепил немного ложкой и аккуратно попробовал так, словно это был кокаин. Овсянка оказалась не только невероятно жирной, но и безобразно сладкой – неудивительно,

что Юля не стала ее есть. Тете Ире еще повезло, что в пылу гнева ей не надели кастрюлю на голову.

– Эм… Юля не ест такую пищу, – как можно деликатнее заметил Женя.

– В смысле – такую? – тетя Ира свела брови. – Это же овсянка. Лера сказала, что она каждое утро ест овсянку.

– Да… на воде, без сахара… и без масла. Она не ест быстрые углеводы вместе с жирами, – попытался пояснить Женя, но осекся, увидев выражение тотального непонимания на лице тети.

Тетя Ира была ветеринаром и прекрасно знала, что такое быстрые углеводы, но принципиально не признавала никакие ограничения в питании. Она обладала неукротимым шилом в жопе и завидным метаболизмом, поэтому никогда не выходила за пределы сорок восьмого размера. Отец говорил, что если бы она хотела, то влегкую подготовилась бы к соревнованиям в фитнес-бикини за пару месяцев, но ей это было более чем неинтересно. Себя она любила и считала красавицей в любом виде, вдобавок искренне верила, что для хорошей формы надо больше двигаться, а диеты лишь ведут к анорексии, причем сразу.

– У них в студии сейчас утверждаются главные роли, она должна сохранять определенный вес, если не хочет оказаться в кордебалете… – робко промямлил Женя, пытаясь не скукожиться под давлением испытывающего взгляда тети. Юля, как и все в семье, была высокой, не чрезмерно, но самой высокой в группе, а следовательно, тяжелее остальных, и это играло против нее. И Женя, и родители, и сама Юля прекрасно понимали, что балет выживает тех, кто не подходит по росту, и этому могут противостоять лишь немногие таланты, но Юля с невероятным упорством год за годом пробивала себе дорогу в число этих немногих.

– Этот ее балет, – тетя Ира закатила глаза, – я так радовалась, когда она ушла из академии, думала, что ребенок наконец-то перестанет себя изводить… но нет, теперь эта студия дурная с педагогами-имбецилами!

– Ей нравится. И у нее получается. Она с детского сада у станка вкалывала, чтобы в последний момент променять призвание на кашу с маслом?! – Женя не заметил, как начал заводиться. – Ей сейчас и так нелегко, она хочет танцевать этого сраного лебедя, так пусть танцует. Это ее мечта. Целеустремленности у нее хватит, но только не надо ей палки в колеса ставить!

Женя понял, что начинает махать руками, поэтому налил стакан воды и хмуро сел за стол. Так он как минимум не будет негодующе подпрыгивать на каждом слове.

– Ладно… – пожала плечами тетя Ира. – Лебедь так лебедь. Пусть Лера разбирается. Ее дочь. Так, ладно, а ты? Тоже на диете? – она подсунула Жене под нос тарелку и прищурилась, внимательно наблюдая, как Женя отреагирует.

–

Я… Да… Нет… То есть я бы предпочел яичницу, – у Жени чертовски плохо получалось сохранять невозмутимость. Запах вареного молока бил в нос, но Женя не мог так просто завалить очевидный тест. – Ладно, каша сойдет.

Женя, старательно изображая равнодушие, поднял ложку, с которой обратно в тарелку упала вязкая капля, и отважно запихнул в рот. Вопреки всем усилиям он тут же начал давиться.

– Да ладно! Неужели так невкусно? – фыркнула тетя Ира, но все же попробовала собственную стряпню и сразу скривилась. – Действительно… гадость какая. Да хватит давиться!

С присущей ей внезапностью она вырвала ложку из рук Жени, схватила тарелку, вылила ее содержимое обратно в кастрюлю и пошла к туалету смывать кулинарный антишедевр в унитаз.

– А ты к нам по какому-то делу зашла или просто так? – как бы между прочим поинтересовался Женя, когда тетя бросила посуду в раковину и удовлетворенно села напротив.

– Конечно, по делу. Я хотела помочь вам прибраться к приезду родителей, но у вас как-то неожиданно чисто, – тетя Ира пробарабанила пальцами по столу, оглядывая кухню. За исключением комнат Юли и Жени, в квартире действительно было вполне прибрано. Никаких пицц, размазанных по потолку, гор грязной посуды, никаких бутылок, пепельниц и подобных следов безудержного веселья.

– А что ты ожидала? – самодовольно хмыкнул Женя. Он-то понимал, что наводить беспорядок было попросту некому, Юля все свободное время тренировалась, а он сам предпочитал ходить на вечеринки куда-нибудь, а не устраивать их дома.

– Ну, по крайней мере, не этого я ожидала от двух подростков.

– Я не подросток, – Женя дернулся, но схватился за стакан и удержался от размахивания руками.

– Пф-ф-ф! Ну да, конечно! – тетя Ира специально рассмеялась особенно громко, чтобы показать, насколько нелепым она считает это утверждение.

– Мне двадцать! Я отслужил в армии! – Женя подпрыгнул на стуле от негодования вместе со стаканом.

– Это еще ни о чем не говорит, – фыркнула тетя Ира. – Вот если бы работу себе нашел или хотя бы вернулся на учебу, то да, я бы согласилась, что ты взрослый. Но ты херней какой-то страдаешь, сидишь на шее у родителей. Тебя там походу в фонтан молодости макнули, потому что ты вернулся еще младше, чем уходил.

– Я подрабатываю! К тому же я сразу сказал, что летом после армии хочу отдохнуть.

– Лето закончилось! – на этот раз на стуле подпрыгнула тетя Ира.

– Я ищу работу! – насупился Женя.

– Да? Я вижу, как у тебя пальцы трясутся от бесконечных поисков! – тетя Ира поджала губы, словно хотела не продолжать, но все же добавила: – Я стараюсь лишний раз не резать по живому, но иначе до тебя, видно, не доходит. У твоего образа жизни может быть две причины. Первая – это то, что ты еще ребенок, которому надо дать хорошего пенделя. Вторая кроется в не самом хорошем семейном анамнезе… Ты понимаешь, к чему я?