Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
Не очень уютно. Глеб с тоской вспомнил свою аккуратно заправленную байковым одеялом лежанку в общем гостевом углу, там, на родной Московской. В голову сразу же полезли воспоминания о вечерних посиделках у костра, играх в «сталкеров» с соседскими пацанами, редких дежурствах на блокпостах, ярмарочных днях, когда на станцию заходили караваны «огрызков»… Теперь эти образы поистерлись и казались чем-то далеким. Многое поменялось. Поменялось в его жизни, но Глеб отчаянно желал, чтобы перемены коснулись всех тех, кто сейчас ждет в подземке и надеется на успешный исход их экспедиции. Глеб попытался представить, как обрадуются
На шатком столике стояла чудом сохранившаяся фарфоровая тарелка с панорамой ночного города. Утопающая в огнях гавань, окруженная стройными рядами прибрежных домов… Уютный свет, льющийся из окон… Красавцы корабли, замершие на водной глади бухты… Под красочным рисунком строгим шрифтом было выведено единственное, но такое важное и волнующее слово — «ВЛАДИВОСТОК».
Глеб замер с раскрытым ртом. Дыхание вдруг перехватило, а губы сами по себе прошептали:
— Земля обетованная…
Ишкарий опустился рядом, трясущейся рукой указывая на картинку
— Ну что, братья по разуму, нашли свой «рай»? — усмехнулся Таран. — Шаман, пошли, квартиру напротив проверим. Фарид, бинты у тебя?
Бойцы двинулись на выход. В какой-то момент мальчик с сектантом остались наедине. Продолжая с жадностью рассматривать картинку, оба молчали. Глеб не решался даже вздохом нарушить тишину. Кивнув мальчику, Ишкарий указал глазами на тарелку. Глеб осторожно взял хрупкий предмет и, помешкав мгновение, протянул Ишкарию. Сектант поднял на мальчика благодарные глаза, но принимать ценную находку не спешил.
— Узрел ты то же, что и я… Знак свыше. Мы на правильном пути.
— Это, наверное, должно принадлежать «Исходу»?
— Оставь себе, отрок. В твоей душе я вижу сомнения, а этот предмет укрепит веру. И тогда, быть может, еще войдешь в город мечты.
Мальчик кивнул, бережно прижав тарелку к груди, потом снял с плеча рюкзак и, завернув находку в вязаный свитер, убрал поглубже.
— Глеб, мы уходим! — донесся голос Тарана.
Они выскочили на лестницу, догоняя сталкеров. Мальчик улыбался, перед его мысленным взглядом все еще стояла картинка далекого города. В голове не укладывалось, что такая красота может исчезнуть. Нет. Уцелевшие, не оскверненные Катастрофой земли должны существовать. И если они действительно есть — он их найдет. Обязательно. Потому что неправильно это для человека — гнить в сырости подземки, резать соседа за последние крохи еды, бояться показать нос на поверхность. И пусть Таран убежден, что это единственное, что остается уцелевшим. Но Глеб докажет, что наставник ошибается. Что ошибаются все те, кто перестал надеяться.
Он будет верить до последнего, как верили его родители.
Сталкеры, стараясь не шуметь, шагали след в след. «Проспект Ленина», — прочитал мальчик табличку на очередной, изъеденной ветрами стене. Здесь проводник остановился, изучая карту. Глеб зашел сбоку, силясь заглянуть в потертый лист в его руках.
— Мы сейчас здесь, у Безымянного переулка, — объяснял проводник, водя пальцем вдоль блеклых линий. — Можно к пристани пойти либо попробовать…
Мальчик
Однако самое интересное Глеб заметил не сразу. На одном из сегментов карты еле виднелся странный знак, намалеванный выцветшей за долгие годы краской. Мальчик сразу распознал в нем символ смерти — череп с костями. Увлекшись находкой, он не сразу заметил, как сзади подошли сталкеры.
— Вечер перестает быть томным… — Таран взглянул на плиту. — Отметка на КМОЛЗ указывает.
— Похоже, парень, ты подсказал нам дальнейший путь. Шаман придирчиво сравнил гранитную карту с бумажной. — Точно, на завод надо двигать.
Воодушевленный своим открытием, Глеб поспешил за остальными. Поправив намордник противогаза, улыбнулся собственным мыслям. Приятно быть в центре внимания матерых сталкеров и оказаться для них полезным! Хоть чуть.
Покинув переулок, они вышли к длинному широкому рву, заполненному густым супом из гниющих водорослей.
Под поверхностью воды, подернутой зеленоватой ряской, происходило непрерывное шевеление. Глеб поморщился. Однажды ему довелось увидеть, как лечатся пиявками. Зрелище не из приятных… Здесь, видимо, обитало нечто подобное.
— Обводный канал, — бросил Таран на ходу.
Мальчик решил, что наставник поведет их к мосту, что виднелся вдалеке, но Таран уверенно двинулся к завалу, перегородившему канал. Из воды торчали неровные кучи щебня пополам с обломками бетонных глыб. Никто больше не пытался комментировать решения проводника. Уже не раз отряд убеждался — на маршруте Таран всегда прав.
Форсировать водную преграду оказалось не так сложно, как представилось Глебу поначалу. Миновав внушительных размеров ангар с обвалившимися внутрь перекрытиями, отряд остановился у границы Петровского дока. Так назвал это место наставник, и мальчик собрался было узнать у него значение непонятного слова, когда тот, опередив, пояснил:
— Сюда корабли загоняли на ремонт подводной части. А потом воду выпускали, и она самотеком уходила в специальный бассейн — там дальше вырыт. Между прочим, док исторический, еще Петром Первым заложен был.
Глеб смотрел на дно канала, облицованного тесаным камнем, и все не мог понять, с чего бы его непробиваемый наставник вдруг заговорил с таким благоговением. Просто два поперечных рва с глубокой ямой посередине. В метро и не такого понарыто.
Сталкеры осторожно спустились на дно канала. Остатки каменной облицовки густо поросли травой. По центру ямы виднелось отверстие колодца — видимо, для слива воды. От-чего-то не хотелось приближаться к этой дыре, поэтому мальчик обогнул странное место, держась на почтительном расстоянии.