Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– Заодно пару канистр захватите, – остановил старик подростков. – Если земля фонить не будет, наберете снега. Иначе в самое ближайшее время святым духом питаться придется.
Неудобные металлические емкости больно стукали по ногам, но девочка терпеливо шагала за напарником, кравшимся впереди с «Бизоном» наизготовку. Луч фонаря, порождая зловещие тени, беспокойно метался меж валунов, добавляя и без того напряженной обстановке нервозности. Шелест осыпавшихся где-то возле входа в грот камней заставил паренька замереть на месте.
Эхо, гулявшее внутри, игриво разнесло звук шагов по всему гроту, так что осторожничать больше не имело смысла. Короткий обход периметра принес вполне ожидаемые результаты – пещера была пуста. Выдолбленная во льду прорубь и оставленный рядом вещмешок немногозначно указывали на место, откуда сталкеры начали погружение к «храму».
– Как подумаю, что они все еще там, внизу… – Аврора передернула плечами. – Что будем делать?
– Как что? Ждать.
Паренек присел на ближайший камень, задумчиво уставившись на воду. Девочка устроилась рядом, поправила прижатые резиной противогаза волосы.
В тревожном молчании они провели всего несколько минут, но время тянулось слишком медленно, и Глеб заговорил:
– Давно хотел тебя спросить…
Напарница повернула голову, едва кивнула, обратившись в слух.
– Тогда… После Пулковской обсерватории… Почему ты решила остаться с нами? Почему не вернулась в Эдем?
Если вопрос и показался Авроре неожиданным, виду девочка не подала. Все так же зябко кутаясь в нахлобученный поверх «химзы» тулуп, ответила:
– Ты ведь знаешь, что мне не к кому было возвращаться. С Эдемом меня больше ничто не связывает.
– И все же там остались знакомые, одноклассники, – допытывался Глеб. – Но ты предпочла компанию двух малознакомых людей… Это странный выбор.
– Не знаю, – из-под маски донесся шумный вздох. – Наверное, сердце подсказало. Как еще объяснить?
Девочка смешалась, радуясь, что противогаз скрывает лицо.
– И как? Не пожалела?
В ответ донесся сдавленный смешок.
– Я говорю смешные вещи? – насупился паренек.
– Нет, Глеб, вполне нормальные. Просто… иногда… так забавно наблюдать за вами обоими… Вы были так… счастливы вместе… Я сразу поняла, – голос Авроры уже не звучал озорно, – хочу быть поближе к людям, еще способным искренне любить.
– Любить… – повторил Глеб вслух, задумавшись. – Разве в Эдеме…
– В Эдеме не пытаются прожить каждый новый день, как последний. Его жители разучились радоваться простым мелочам. Они похожи на марионеток, управляемых единственной движущей силой – по возможности продлить добровольное заточение, оставить все как есть… А когда нет желания менять что-либо к лучшему, то человек и сам никогда не изменится… В один прекрасный момент я просто поняла, что не хочу иметь с этими сибаритами ничего общего. В их жизни нет цели. Нет предназначения.
– А в твоей жизни?
– Пока нет, но обязательно разберусь, – глаза спутницы, затуманенные обзорным стеклом, лучились решимостью. – Поиски «Алфея» – достойная цель, и я счастлива, что в них участвую… Но это крест Тарана. Нутром чую, мой шанс еще где-то впереди. Как и твой, Глеб…
Аврора дружески толкнула напарника кулаком в плечо, тот качнулся и хотел было шутливо ответить, как вдруг, нарушая идиллию, сквозь толщу воды пробилось слабое свечение.
– Возвращаются! – паренек вскочил на ноги, осторожно приблизившись к проруби.
Свет становился все ярче, и вот, раздвигая ледяную кашицу, на поверхности показалась голова в прорезиненном капюшоне.
– Папа!
Вздохнув с облегчением, Глеб присел рядом, готовый помочь, но Таран, выпростав руки на лед, вдруг начал беззвучно соскальзывать обратно в воду.
– Пап? – мальчик схватил отца за руку, повернулся к Авроре: – Ну что стоишь? Помогай!
Вместе подросткам кое-как удалось втащить сталкера на лед. Содрав водолазную маску и капюшон, оба ахнули. Лицо Тарана, бледное, в крови, сочившейся из носа и ушей, не выражало никаких эмоций. Глаза, красные от полопавшихся сосудов, закатились, голова то и дело безвольно клонилась набок.
– Папа, что с тобой!! Где Дым?! Па!!!
В ответ донеслось лишь сдавленное мычание. Сталкер был слишком слаб, чтобы говорить.
– Что делать-то теперь? – в голосе паренька сквозила паника.
– Что, что… В самолет его надо! Иначе замерзнет тут! – решительно рявкнула Аврора. – Берись за вторую руку!
Тяжелое тело подростки успели протащить всего несколько метров. Затем сталкер пришел в себя. Грузно перевалился на живот, поднялся на четвереньки. Опершись на заботливо подставленное плечо, встал на ноги.
– Пап, что случилось-то? Где Дым?
– Дым… – хрипло вытолкнул Таран, осоловело глядя вокруг. – Дыма… больше нет.
Сорвав противогаз, мальчик встал перед отцом, схватил за нагрудные ремни:
– Как нет? Как нет?! Отвечай! Чего ты молчишь?!
Аврора, вовремя вмешавшись, оттеснила Глеба в сторону, удержала шатавшегося от слабости сталкера на ногах.
– Ты все слышал! Потом будем слезы лить! У твоего отца признаки кессонной болезни. Все очень серьезно! Поэтому соберись и помогай!
Шмыгнув носом, паренек притих и пристроился рядом с отцом, положив его руку себе на шею. Аврора встала по другую сторону, но Таран даже не двинулся к выходу, замотав головой.
– Нет. Все потом. Сейчас главное… – взгляд сталкера замер на канистрах. – Берите… И живо за мной… Пока не поздно…
Следуя сбивчивым указаниям, подростки подхватили емкости и вслед за еле передвигавшим ноги Тараном приблизились к «святому источнику».
– Что это? – спросил Глеб, вглядываясь в журчавшую вдоль желоба розоватую воду.