Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
Не в силах больше выносить стойкий запах пота, Таран ухватился за торчавший над водой железный прут и единым движением выбросил тело на край резервуара.
Обладатель очков от неожиданности едва не завалился на спину. Засучив ногами, он отполз в угол помещения и оттуда с ужасом взирал, как вслед за первым визитером из воды неторопливо вылезает зеленокожий гигант, казалось целиком состоящий из одних мышц.
– В-вы кто такие?! – заикаясь, выпалил незнакомец.
– Так ты и есть Подземник? – вопросом на вопрос ответил Таран. – Смотрю, наш презент тебе по душе пришелся.
Доходяга продолжал таращиться то на огромного, недовольно сопящего мутанта, то на бритоголового человека с пронзающим насквозь
– Вы вместе, что ли?
Геннадий кивнул, оскалившись в жутковатой улыбке, чем напугал незнакомца еще больше.
– Это Дым, я – Таран, – представил обоих сталкер.
– Ну а я, получается, Подземник. Если не ошибаюсь, это «головастики» меня так называют? Хм… Подземник… А ничего! Мне нравится, – грязнуля впервые за все время выдавил из себя жидкий смешок.
Обстановка постепенно разряжалась. Хозяин «храма» оказался вполне приветливым малым, да еще, к тому же, и ученым, что наводило на определенные мысли о природе скрытого в толще земли комплекса. Судить о возрасте нового знакомца было бы довольно сложно из-за нечесаных косм, которые он постоянно сдувал с чумазого лица.
Первым делом Подземник, охая и всплескивая руками, нарезал несколько кругов вокруг Дыма, восхищаясь так, словно увидел новогоднюю елку. Дефективность Геннадия пробудила в ученом профессиональный интерес, и он бы еще долго рассуждал о причинах, приведших к «столь любопытной» мутации, если б Таран не кашлянул ненавязчиво, привлекая внимание обитателя «храма».
– Нам бы все-таки хотелось знать, уважаемый, что это за место и почему тритоны считают его священным?
Подземник посмотрел на сталкера так, словно увидел того впервые, и, спохватившись, любезно протянул руку в сторону двери.
– Простите меня за мою бестактность, – расшаркался он, смешно морща нос. – Знаете ли, за последние годы я стал немного рассеянным. Надо было сразу пригласить вас в дом. Пройдемте, гости дорогие, а по пути я непременно изложу вам историю своей в общем-то ничем не примечательной жизни и отвечу на любые вопросы!
А история у «божка» серокожих оказалось не такой уж серой и будничной. Догадка Тарана о причастности подземного комплекса к инфраструктуре Дальневосточного центра по обращению с ядерными отходами оказалась верной на сто процентов. Все началось задолго до Катастрофы, когда в пропитанном радиацией могильнике случайно обнаружили жизнь – колонию бактерий, обладавших свойством аккумулировать в себе сверхтяжелые элементы. Изучением этого явления, в науке известного как «биосорбция радионуклидов микроорганизмами», плотно занимались еще с восьмидесятых годов прошлого века, но качественный скачок в исследованиях стал возможен лишь благодаря цепи случайных событий, приведших к непредсказуемым последствиям…
На базе Дальневосточного центра спешно развернули исследовательский лагерь – филиал лаборатории Министерства обороны, находившейся под Ногинском-23. Той самой, где проводились эксперименты в области сопротивляемости облучениям [15] . Работа продвигалась медленно, пока по приказу Минобороны из некоей, на этот раз уже московской лаборатории [16] не поступили первые образцы революционной нанотехнологии – так называемых генмодификаторов. С их помощью был совершен настоящий прорыв – выведен штамм, способный не только абсорбировать, другими словами – связывать, радионуклиды, но и принуждать их ядра к быстрому распаду, питаясь выделяемой при этом энергией.
15
Речь
16
См. роман Андрея Ерпылева «Метро 2033: Выход силой» (Москва: АСТ; Астрель, 2010).
– Не знаю, как бы это объяснить на пальцах… – ломал голову ученый, сопровождая сталкеров вдоль анфилады пыльных, забитых мудреной аппаратурой кабинетов. – В общем, есть теория, предполагающая возможность дестабилизации ядер радионуклидов посредством переменного магнитного поля особой конфигурации. Другими словами, если добиться увеличения хаотичности ядер радиоактивных элементов, то это, безусловно, приведет к сокращению периода их распада! Сначала бытовало мнение, что решить вопрос можно с помощью электромагнитов огромной мощности, однако опытная эксплуатация установки по переработке ядерных отходов показала неэффективность данного метода. И дело оказалось вовсе не в мощности магнитного поля, как все мы ошибочно полагали, а в резкой смене его конфигурации! Именно этот особый ритм изменений понуждает ядро к распаду!
Заметив скуку на лице мутанта, Подземник с надеждой перевел взгляд на Тарана.
– Звучит, конечно, как отрывок из какого-нибудь проходного фантастического телесериала, но ты продолжай, – подбодрил сталкер. – Мне интересно, при чем здесь все-таки генмодификаторы?
– Как раз тут, – указующий перст ученого торжественно взвился вверх, – мы подбираемся к самой сути открытия, которому я посвятил большую часть своей жизни! Вы когда-нибудь слышали о микроорганизмах, обладающих свойством биогенного магнетита? Хотя, по лицам вижу, что нет. Так вот, колония таких бактерий может не только реагировать на внешнее магнитное поле, но и в состоянии генерировать свое! В результате кропотливой работы с геномом нам удалось вывести штамм, обладающий одновременно обоими свойствами – биосорбцией тяжелых элементов и магнетитом!
– Погоди, – остановил распалившегося ученого Таран. – То есть, в итоге вы получили биологическую хрень, которая аккумулирует в себе радионуклиды и понуждает их к быстрому распаду, так?
Подземник истово закивал, принявшись яростно протирать запотевшие очки.
– Конечно, не так схематично… На самом деле процесс намного сложнее, в нем масса нюансов, о которых можно говорить бесконечно, но суть вы, кажется, уловили. Эта, как вы выразились, «хрень» не просто поглощает радиацию. – Ученый выдержал эффектную паузу, таинственно улыбаясь. – Выделяемая при распаде энергия позволяет бактерии размножаться! Вы представляете, что это значит в рамках всей мировой науки? Средство, способное очистить планету от радиационного загрязнения! Вычистить Авгиевы конюшни раз и навсегда!
– Алфей… – выдохнул Геннадий, подмигнув напарнику.
Подземник как-то странно посмотрел на мутанта:
– Да, Алфей. А вам, простите, откуда известно название проекта?
– Долго рассказывать, – ответил за приятеля Таран. – Что сейчас с разработкой? Она сохранилась?
– Видите ли… Не все так просто… – Ученый вздохнул. – Стабильный образец получить так и не удалось. Штамм действует какое-то время, но лишь пока есть, что «переваривать». То бишь, лишившись среды обитания – определенного радиоактивного фона, – бактерии спустя какое-то время погибают. Как, впрочем, гибнут они и от слишком интенсивного облучения. Собственно, над повышением стойкости штамма к внешней среде я и бьюсь все эти годы. Но наделить его способностью переходить в пассивную фазу или хотя бы исключить губительное влияние чрезмерно высокой дозы, увы, пока так и не удалось…