Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
Перехватив нож лезвием вниз, Сунгат качнулся на носках, примериваясь, затем с ревом бросился на противника. Таран неуклюже прянул в сторону, едва устояв на ногах. Бедро тотчас отозвалось жжением. На взрезанной ткани проступило темное пятно.
Картинка перед глазами двоилась, расплываясь. Руки, непослушные и ватные, казались чужими. Сталкер вдруг осознал, что шансов поймать «оборотня» на болевой в таком состоянии у него не было.
– Это только начало, сталкер! – краснобородый затанцевал вокруг, кровожадно скалясь. – Я слишком долго жда…
Вопреки всем
С волнением вглядываясь в мельтешение двух силуэтов на неестественно голубом, озаренном призрачным светом, снегу, Глеб едва сдерживался, чтобы не броситься на выручку, но предостережение отца каждый раз останавливало его.
Паренек кинул беспокойный взгляд на канистры. На морозе железные емкости уже успели покрыться налетом инея. Что, если, превратившись в лед, жидкость потеряет свои чудодейственные свойства?!
Громкий стон со стороны сражавшихся заставил Глеба вздрогнуть. Ахнула рядом Аврора. Взвыл ветер, на короткое мгновение заглушив все звуки. Натужное сипение, тем временем, сменилось затихающими предсмертными всхлипами. Страшась правды, мальчик поднял глаза.
В разворошенном телами снегу кто-то слабо шевелился… Отец или Сунгат?
Мелькнула ненавистная борода…
Приподнявшись над поверженным врагом, головорез замер на секунду, выдохнул облачко пара и безвольным кулем скатился с подмерзшего сугроба, распластавшись на камнях. Из спины «оборотня» торчала рукоять десантного ножа.
– Папа!
Глеб ринулся вперед, увязая в снегу. Аврора бежала следом. Плюхнувшись на колени, паренек бережно приподнял голову остававшегося недвижимым отца, с тревогой вгляделся в бледное лицо.
– Па?
Веки сталкера дрогнули, поднимаясь. В подернутых поволокой глазах плескалась боль.
– Канистры… на борт… Взлетаем… – прохрипел Таран, балансируя на грани обморока.
– Взлетаем? – переспросил Глеб взволнованно. – Но я не смогу!
– Ты… должен…
Надрываясь и оскальзываясь, подростки потащили сталкера в трюм. Таран изо всех оставшихся сил пытался облегчить детям подъем по пандусу, отталкиваясь ногами от ребристого настила.
Ветер успел выстудить железное нутро «Каспийского Монстра», но, опершись спиной о переборку, сталкер все же ощутил некоторое облегчение. Дрожь перестала донимать, оставив после себя лишь боль, медленно, но неумолимо раздиравшую тело на части.
Проследив взглядом за подростками, волокущими по полу драгоценные емкости, Таран слабо махнул рукой, подзывая сына.
– Что, пап?
– Послушай меня, Глеб… – Сталкер зашелся в приступе кашля, сглотнул мешавшую говорить кровь. – Мое время на исходе. Тебе придется смириться с этим.
Мальчик отчаянно замотал головой, смаргивая выступившие
– Сохрани штамм во что бы то ни стало, – продолжил Таран, сжав ладонь паренька похолодевшими пальцами. – Он гораздо важнее, чем я, ты, Аврора… Важней всего. Это шанс на новую жизнь. Используй его…
Губы шевельнулись, пытаясь сказать что-то еще, но очередной приступ слабости заставил сталкера закрыть глаза. Паренек прислушался к неровному дыханию отца, обернулся, невольно ища поддержки у Авроры.
– Нужно доставить его к подводникам. – Несмотря на душившие девочку слезы, голос ее оставался твердым. – Это ведь совсем рядом! У них должны быть врачи!
Мальчик тотчас закивал, хватаясь за шанс спасти отца. Сейчас он безоговорочно верил каждому слову подруги. Они найдут врача, и все обойдется. По-другому и быть не может!
Вскочив на ноги, Глеб устремился в кабину.
– Аврора, ты мне нужна! Садись в кресло второго пилота! Будешь помогать.
На миг прикрыв глаза, мальчик постарался расслабиться и вспомнить то немногое, что успел рассказать и показать Мигалыч, управляя экранопланом. Задача казалась невыполнимой, но страх за Тарана заставлял снова и снова касаться клавиш, тумблеров, приборных шкал, старательно проговаривая в уме мудреные термины и последовательность предстартовых действий.
Шелест волн и вой ветра на протяжении многих лет оставались единственными и полноправными хозяевами в этой укромной бухте на краю мира. Но вот в заунывную мелодию вплелись новые, тревожные нотки. Утробный механический гул стремительным крещендо вытеснил все иные звуки. Оставляя позади длинный шлейф соленых брызг, железная птица пронеслась по мелководью и грузно оторвалась от воды.
Торжествующие вопли подростков, сумевших-таки поднять борт в воздух, выдернули сталкера из забытья. Экраноплан сотрясался и скрежетал, но все же летел. Летел, несмотря на полураскрытый зев грузового выхода. Одного взгляда на бившуюся в судорогах аппарель было достаточно, чтобы понять причину поломки. Хватаясь за петли страховочного троса, по въездному пандусу поднимался, шатаясь, искалеченный головорез.
– Мы еще не закончили, сталкер!
«Оборотень» харкнул на палубу кровью. Только лютая ненависть к заклятому врагу удерживала его на ногах. Ненависть, заставлявшая истерзанный организм бороться до конца. Подняв руку с зажатой в ней гранатой, Сунгат кровожадно улыбнулся и двинулся через трюм.
– Берёг для себя, но решил поделиться с честной компанией. Как думаешь, хороший получится фейерверк, если рванут топливные баки?
Заметив на приборной панели тревожно мигавший огонек, Глеб вылез из кресла.
– Держи штурвал ровно! – бросил он спутнице второпях. – Пандус так и не закрылся! Я только гляну, в чем проблема, и сразу назад!
Эйфория от управления огромным аппаратом древних захватила паренька настолько, что, вбежав в трюм, он не сразу осознал весь ужас происходящего. Сцепившись в смертельных объятиях, Таран и Сунгат опасно балансировали на краю аппарели.