Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
В отсек они ввалились практически одновременно. Лязгнула створка вставшего на место люка.
– Взлетаем! – истошно заорал Глеб.
Пол под ногами качнулся, задрожал. Вой двигателей усилился, и экраноплан начал стремительный разгон. Загремел, укатившись в угол, черный от копоти шлем. Устало улыбаясь, Геннадий скинул с плеч тяжелую кирасу.
– Откуда ты все это взял? – Таран покосился на доспехи. – Я уж думал, у меня глюки с недосыпу начались!
Дым подмигнул в ответ. С наслаждением, до хруста в позвонках повел бычьей шеей.
– Оставил себе в качестве трофея. Не пропадать же добру?
Внутренности отозвались неприятным спазмом, когда машина, вздрогнув на очередной волне, оторвалась от поверхности.
– Летим! – раздавались восторженные вопли Авроры и Глеба.
– Глиссируем! – вторил им Мигалыч дрожащим от волнения голосом.
Присоединившись к экипажу в пилотской кабине, Таран с Дымом стали свидетелем настоящего чуда. Неуклюжая многотонная махина легко парила в паре метров над водой, а стремительно проносящаяся, в пенных бурунах, поверхность моря, услужливо стлалась под киль растянувшейся до горизонта дорожкой закатного багрянца.
– Ну что, господа, курс на юг? – задорно произнес старик.
– А как же «восьмой цех»? – живо отозвалась Аврора. – Мы разве не поможем колонистам?
– Если помнишь, они нам помогать не спешили, – тяжело обронил Таран. – Да и, судя по всему, сейчас эти гаврики в большей безопасности, чем мы.
Проследив за взглядом отца, Глеб заметил роившуюся над стенами водной крепости муранчу. Полусфера из стремительных аспидно-черных точек пульсировала и колыхалась, но ближе определенной, очерченной воображением границы ни одна тварь так и не рискнула подобраться, не в силах преодолеть невидимый барьер.
– Силовое поле они там, что ли, изобрели? – задумчиво изрек Мигалыч, но под недоуменными взглядами попутчиков тотчас смешался. – Уж не знаю, во что теперь верить… Сначала этот «Алфей», затем целый город внутри горы… Транспортный экраноплан на ходу… Столько чудес я за всю свою жизнь не видывал!
– Думаю, дело тут вовсе не в чуде, – сталкер проводил взглядом удалявшийся берег. – Слышал я как-то одну занимательную байку про людей с необычным даром – способностью зверье отпугивать. Мол, если такой человек в колонии живет, ни одна тварь на станцию не сунется. Кто знает, может, и у каспийцев свой «шаман» имеется? [14]
14
Речь идет о т. н. «апологетах», описанных в романе Андрея Чернецова и Валентина Леженды «Метро 2033: Слепящая пустота» (Москва: Астрель, 2012).
– Да уж… Нам бы такой «мозгокрут» не помешал… – Мигалыч стиснул штурвал, поглядывая на показания многочисленных приборов.
– Кстати, у этой бандуры название хоть есть? – Геннадий постучал кулаком по переборке, словно проверяя конструкцию на прочность.
– На бортах никаких надписей не было, – заметила Аврора.
– Тогда назовем сами! – заулыбался Дым. – Хотя я, кажется, догадываюсь, что нам по этому поводу Мигалыч скажет.
– А чего гадать-то? Ясное дело, «Каспийский Монстр». В честь прототипа!
Морщины на лице старика разгладились, глаза лучились счастьем, на дрожащих от чувств губах играла улыбка. Взгляд летчика был устремлен вдаль…
Туда,
Туда, где ждала и манила давно утерянная и так внезапно обретенная вновь родная стихия…
Взгляд летчика был устремлен в небо…
Покидать пилотскую кабину не хотелось. За время полета Глеб успел свыкнуться с креслом второго пилота и изо всех сил старался помогать Мигалычу с прокладкой курса, а иногда – и с управлением экранопланом. Старик, радуясь возможности разделить восторг полета с кем-то еще, охотно учил паренька основам летного дела, а Глеб с горящими глазами впитывал бесценную информацию, испытывая чуть ли не священный трепет перед крылатым исполином и пребывая в полной уверенности, что прикоснулся к чуду.
– Глеб, ты мне нужен!
Состроив недовольную гримасу ребенка, оторванного от любимой игры, паренек с надеждой посмотрел на Мигалыча, но тот лишь пожал плечами и кивнул в сторону выхода:
– Иди. Отец зовет.
Глеб с сожалением покосился на штурвал и вылез из кресла, в которое незамедлительно перебралась Аврора, шутливо показав напарнику язык.
– Смотри, не трогай тут ничего, – грозно напутствовал Глеб, на что и девочка, и старик только прыснули со смеху.
Вздохнув, паренек шагнул за дверь и побрел на голос Тарана:
– Глеб!
– Иду, па!
Сталкера он нашел за штабелем пустых канистр. Таран на пару с Геннадием расчищал подступы к еще полным емкостям, чтобы не терять лишнего времени при очередной дозаправке.
– Ты когда ел последний раз? – сталкер с укоризной посмотрел на сына.
Остро очерченные скулы, впалые щеки, мешки под глазами…
Ощутив укол совести за недогляд, он пихнул Глебу в руки плошку с куском солонины и горстью сушеных грибов, достал флягу с водой.
– Ешь!
– Не хочется.
– Да неужто? Ешь, говорю!
Глеб насупился, но послушно впился зубами в жесткое мясо и, лишь прожевав кусочек, почувствовал вдруг, как на самом деле проголодался.
– Вот об этом я тебе все время и толкую, – заметив проснувшийся у сына аппетит, сказал Таран. – Споришь с отцом почем зря…
– Так уж и зря? – мальчик упрямо вскинул голову. – А Пешеход? А Полковник? А засада в ущелье? Это все тоже зря? А ведь я оказался прав!
Звякнула на цепочке крышка фляги. Сделав шумный глоток, Глеб выжидающе уставился на отца, но затем вдруг опустил голову:
– Можешь не отвечать. Все равно разговора не получится…
– Пойду-ка я, пожалуй, вздремну часок, – Дым вытер измаранные руки о штанины и неторопливо затопал прочь. – От ваших препирательств у меня вечно изжога разыгрывается.
Проводив взглядом зеленокожего гиганта, Таран подсел у стены, с наслаждением вытянув ноги. Ровный гул двигателей и растекавшаяся по полу вибрация убаюкивали, вгоняли в прострацию. Неловкое молчание затянулось. Еще немного, и момент будет безвозвратно утерян. Как и много раз до этого, они разойдутся каждый по своим делам, снова оставшись наедине с недосказанным. Обида и недопонимание рано или поздно породят безразличие, а колючий ледяной взгляд окончательно выстудит из души собранное когда-то по крохам, все еще ранимое и беззащитное перед натиском обстоятельств чувство единения.