Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– Гадать не будем, – подвел итог Таран. – Ну-ка, братцы, все по местам! В башни без команды не лезем. Если у них снайперы в засидках, снимут на раз.
Экипаж шустро разбежался по огневым расчетам, а командир остался рядом с Мигалычем, наблюдать за странным гостем. Остановившись метрах в пяти от клиновидного отвала «Малютки», незнакомец склонил голову набок, оценивая масштабы и скрытую мощь «корабля пустошей», затем повернулся к водительской кабине.
– Есть кто живой? Выходи, потрещим.
Голос незнакомца, искаженный противогазом, показался притихшему в штурманской
– А ты так говори. Кто, откуда, чего хочешь… Мы услышим, – донеслось в ответ из внешнего динамика.
Громкий звук не испугал пришлого. Парень даже не вздрогнул. Лишь покивал чему-то, одному ему известному, словно и не ожидал другой реакции, и, медленно подняв руку, с силой ударил себя кулаком в грудь.
– Я Сунгат! Здесь каждая собака знает, кто я такой и чего хочу! А вы, видимо, по ошибке сунулись во владения «Степных псов», раз задаете такие вопросы.
Красноголовый с минуту ждал ответной реакции, но по молчанию динамика понял, что его напыщенная речь не возымела должного эффекта, и нетерпеливо махнул рукой:
– Мне бы бугра вашего! Пусть покажется! Обещаю, палить не будем.
Лязгнул запорный механизм, обшитая броней дверца приоткрылась на мгновение, и из кабины выпрыгнул Таран. Незнакомец тотчас впился взглядом в приближавшуюся рослую фигуру сталкера, внимательно следя за каждым его движением и мягкой пружинистой походкой. Когда оба оказались лицом к лицу, вернее, противогазом к противогазу, пытаясь за бликующими стеклами разглядеть глаза друг друга, пришлый первым нарушил молчание:
– Как звать?
– А тебе интересно?
– Да, в общем-то, не особо, – согласился Сунгат. – А вот кто такие и откуда прибыли, послушал бы с удовольствием.
– Туристы мы, – уклончиво отозвался сталкер. – Издалека…
Таран неопределенно мотнул головой, указывая назад. Слышно было, как собеседник усмехнулся, но допытываться не стал.
– Тут ведь вот какое дело… – незнакомец оглянулся, впервые за время разговора окидывая взглядом пространство вокруг. – Мы вас в края наши не звали, так?… Так. Но раз уж заявились, не мешало бы проезд оплатить.
– Не очень-то гостеприимно…
– Времена нынче сложные, – пожал плечами Сунгат. – Бог делиться велел… с ближним своим. По-братски, так сказать.
– По-братски, говоришь… – Таран не менее пристально разглядывал собеседника, однако с ходу определить, что за игру ведет бандит, пока не удавалось. – Ну а ежели у нас с тобой бог разный?
Налетевший ветер хлестанул по одежде ледяной крошкой, заставляя инстинктивно щуриться, несмотря на обзорные стекла.
– Зато пуля для всех одинаковая. А уж она роднит не хуже любых религий. – В голосе Сунгата послышались нотки раздражения.
– Что хочешь за проезд?
– Я ж говорю, по-братски поделим. То бишь, поровну. – Бандит смерил взглядом приваренную к шасси цистерну. – Половину всей горючки, боеприпасов. Хавчик тоже пополам. Да и пушек у тебя на крыше многовато. Дефицитный
– Не жирно будет?
– В самый раз.
– Идет, – без промедлений согласился сталкер. – Куда везти? Показывай дорогу.
– Что он делает?! Зачем согласился?!
Глеб вздрогнул, когда возле самого уха раздался горячечный шепот Авроры. Недовольно покосившись на подругу, паренек снова приник к динамику, боясь пропустить хоть слово из неспешной беседы лидеров.
– Все правильно. Это всего лишь игра. Бандит ждал отказа и теперь вынужден раскрыть карты. Если согласится на половину, у нас появляется возможность выбраться из засады. Если все же пойдет на конфликт, станет окончательно ясно, что он вел переговоры с единственной целью – вблизи посмотреть на вооружение «Малютки», оценить расклад сил.
– Тогда нельзя его отпускать!
– Думаю, Таран с тобой согласен.
– Смотрю, любишь поиграть, бродяга? – отозвался Сунгат наконец. – Не надорвался бы…
– Пуганый, – коротко оборвал сталкер. – Ну что, нагляделся? Тогда давай-ка с дороги, Робин Гуд хренов.
Головорез проявил завидное хладнокровие, не выдав эмоций ни единым движением, и лишь голос его теперь походил скорее на шипение змеи, чем на человеческую речь.
– Ты еще будешь захлебываться собственной кровью за эти слова!
– Время покажет. Не смею задерживать, – Таран проводил взглядом удалявшуюся фигуру Сунгата, затем вдруг поднял руку вверх, сжав кулак.
Тотчас взревел двигатель, и махина ракетовоза рванула вперед. Взвыли электроприводы, огромный отвал со скрежетом пополз вверх. Сталкер нырнул в образовавшуюся у самой земли щель, однако «красноголовый» оказался не столь проворен. Развернувшись, он успел разглядеть наплывающую железную стену, а в следующее мгновение отвал врезался в бандита, сбивая с ног.
Сунгат рухнул в снег как подкошенный – неожиданный удар пришелся по голове, оглушив бандита. Подскочив к безвольному телу, Таран с облегчением нащупал пульс на шее пленного. «Малютка» остановился, а отвал тотчас пошел вниз, укрывая обоих от глаз сторонних наблюдателей.
Над макушками елей взвилась сигнальная ракета. Лес вокруг ожил, зарокотал десятками моторов, сквозь укрытую снежными шапками крону деревьев пробился сизый дым выхлопов. Пока Геннадий помогал командиру затаскивать пленника в трюм, из-за деревьев уже показались черные силуэты увешанных броней и оружием внедорожников.
– У меня дежа вю или все это уже было? – бросил Дым, запирая люк.
– Мигалыч, ювелирная работа! – похвалил сталкер. – Врубай трансляцию. Скажем этим доходягам пару ласковых…
Старик отчего-то медлил. Рука с зажатым в кулаке микрофоном застыла на полпути, рот путейца беззвучно открывался и закрывался, а палец указывал на поросль кустарника, что раскинулся чуть в стороне, возле противоположного края опушки.
– Да чтоб мне провалиться… – только и вымолвил Таран, едва глянув на хищные обводы смертоносной машины, что маячила за переплетением искрящихся инеем веток. – «Девяностый»…