Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– А мог бы и вовсе со снегом не возиться. Пил бы прямо из луж! Глядишь, как в сказке про Иванушку-козленка, во что-нибудь более приглядное мутируешь! В человека, например!
Врач зашелся в приступе спазматического, сквозь кашель, смеха. Смотреть на экстатически сотрясавшееся тощее тело было по меньшей мере неприятно. Глеб поймал себя на мысли, что в данный момент Самуил Натанович не вызывает у него никаких эмоций, кроме отвращения.
«Жалкий, мерзкий, опустившийся старик! Как смеешь
Негодование, клокотавшее внутри, по всей видимости, весьма красноречиво отразилось на лице мальчика. Наткнувшись на осуждающий детский взгляд, Безбожник затих, но было уже поздно. Зеленая пятерня подцепила обидчика за ворот фуфайки и грубо стряхнула со скамьи, прижав к переборке.
– Дым, оставь его! – Появившись из ниоткуда, Таран попытался преградить мутанту дорогу, но тот бесцеремонно смел сталкера с пути, свободной лапищей пригвоздив заступника к стене.
– Мы это уже проходили, Гена, – увещевал Таран, даже не пытаясь освободиться от давившей на грудь пятерни. – Легче не станет ни тебе, ни остальным.
– Я скормлю этому маразматику его собственный поганый язык!
– Натаныч, ты-то чего молчишь? Скажи, что погорячился, и хватит с нас этой комедии! – Сталкер покосился на притихшего врача, но тот вдруг зло оскалился в ответ:
– Зря влез, Таран. Хочешь чистеньким казаться? Не выйдет, командир… – Безбожник выплевывал слова с неприкрытым удовольствием, колючий, с прищуром, взгляд сочился ненавистью. – Перед кем выделываешься? Перед Глебом? Он хоть и сосунок еще, да и то давно понял, с кем связался! Тебе ж наплевать на всех! НА ВСЕХ, слышишь?! А понадобится – каждого под пули погонишь, лишь бы шкуру свою сберечь! Ты же по жизни одиночка! Выкидыш общества! Социопат!
Гневные выкрики сменились неразборчивым бормотанием, голова Безбожника безвольно опустилась, а болтавшиеся в воздухе ноги перестали выписывать замысловатые па. Мутант разжал пальцы, и врач кулем сполз на пол, да так и остался сидеть, отсутствующим взглядом уставившись в никуда.
– Да пусти ты! – стряхнув руку Геннадия, сталкер поднял с пола кружку, поставил на стол, украдкой взглянул на приемного сына, с ужасом распознав презрение на скрытом в тени лице.
Однако Глеб смотрел мимо, с примесью удивления наблюдая за Индейцем и его реакцией на происходящее. Огрызок забился в самый угол отсека, в руке парня блеснул металл.
– Дурак, брось пушку! – рявкнул Дым, могучим корпусом загородив детей.
– Стой, где стоишь, громила! Еще шаг, и я за себя не отвечаю!
Нацеленный на мутанта пистолет опасно подрагивал, зрачки в вытаращенных глазах огрызка беспокойно метались, а проступившая на смуглом лице бледность указывала на приближение очередного приступа.
– Чего, паря, опять зажурчал? – подал голос Безбожник, вновь оживая. – Ну, че завис? Вышиби на хрен мозги этому костолому! А заодно и себе!
Отвесив врачу звонкую оплеуху, после которой смутьян всхрапнул и уронил голову на грудь, Таран не таясь подошел к Индейцу, вырвал из трясущейся руки пистолет и потащил бедолагу в соседний отсек, долой с глаз и без того издерганного экипажа.
С лязгом захлопнулась дверь, заставив Аврору испуганно вздрогнуть. Привычно поджатые ноги, смятение в глазах, ссутуленные, не то от страха, не то от холода, плечи… Впервые за время путешествия привычное поведение подруги вызвало у Глеба раздражение.
– Здесь тебе не Эдем! Уже давно пора привыкнуть, размазня!
Паренек с удивлением осознал, что говорит вслух, и с не меньшим разочарованием услышал яд в собственных словах. Но поделать с собой ничего не мог. Набивший оскомину страх в глазах девочки, ее постоянное нытье и старательно скрываемая от других брезгливость, что временами проявлялась в едва уловимых жестах и мимике, на миг затуманили рассудок, выпустив наружу необъяснимую неконтролируемую злость.
«Что же я делаю?! – пронеслось в голове. – Сейчас она обидится и…»
Аврора сумела удивить напарника. Маска страдания мгновенно слетела с бледного личика. Подобравшись, девочка без тени эмоций бросила всего два коротких слова:
– Заткнись, чернь!
С усилием преодолевая всепоглощающее желание наброситься на подругу с кулаками, Глеб отвернулся, но лишь для того, чтобы стать очевидцем очередной сцены разыгравшейся безумной драмы. Из ходка со стороны водительской кабины показалась ссутуленная фигура Мигалыча. Бережно сжимая в руках увесистый разводной ключ и прищурив больной глаз, путеец хозяйским взглядом окинул кают-компанию, покивал непонятно чему.
– Я летчик, а не водила… Хватит с меня этой хренотени…
С противным лязгом инструмент обрушился на ближайший шкафчик. Полетела с полки посуда, брызнул осколками стекла разбитый вдребезги манометр, когда разводной ключ ударил по щитку управления вентиляцией. Дальнейшие разрушения пресек Геннадий, преградив старику дорогу. С легкостью вырвав импровизированную дубину из жилистых рук Мигалыча, мутант замер на мгновение, задумчиво рассматривая инструмент, словно увидел на тусклом металле пятна ржавчины.
– Хватит так хватит… – с добродушной улыбкой на лице Дым поднял ключ над головой, замахиваясь на старика.
Воображение уже рисовало размозженный череп, алые брызги на стенах, заляпанные мозговым веществом руки убийцы… Картинка получилась настолько реальной и отчетливой, что впору было ужаснуться собственным мыслям, но Глеб вдруг ощутил полнейшее безразличие к судьбе старика.
«По крайней мере, больше не будет этого назойливого брюзжания про экономию дизтоплива и шумы в движке…»