Тени безумия

Пашковский Юрий Юрьевич

В Лангарэе появился еще один гений?

– Дарион, отпускай! – резко скомандовала Иукена. Уолт напрягся изо всех сил, стараясь ничего не пропустить.

Шар рухнул вниз – и за миг до этого упырица выстрелила. Стрела попала точно в цель, но вопреки всем законам физики не отлетела в сторону, отброшенная кружением сферы. Она, словно измельченная, исчезла в этом кружении. Никаких декариновых молний, никаких белых разрядов – какую бы магию ни использовала новая Стрела Ночи, она не проявила себя. Сфера грохнулась прямо перед Иукеной, разбив мостовую и осыпав упырицу осколками брусчатки. Татгем отбила их луком, не особо обращая внимание на орудие

шрайя, находившееся прямо перед ней. Сфера грозно качнулась в сторону Живущей в Ночи и… остановилась.

Уолт изумленно уставился на диковинное оружие убийцы. Человек внутри этого… решетчатого шара? Он вообще мало чем напоминал человека. Шрайя сейчас больше походил на ободранную тушу на скотобойне. Тушу, с которой сняли шкуру, но забыли обескровить.

И он все еще был жив. Дергался, ненавидяще глядя на Иукену, совершенно потерявшую к нему интерес и повернувшуюся в сторону Уолта. Только сейчас Ракура обратил внимание на то, что прутья-клинки сферы покрыты какой-то желеобразной субстанцией, из которой временами вырывались небольшие молнии, впивающиеся в окровавленное тело шрайя.

Больше он ничего не успел разглядеть.

Шрайя исчез вместе со сферой, словно телепортированный в иное место. А почему словно? Потому, что Уолт не заметил чар, сопровождающих пространственную магию перемещения? Так может быть, он их действительно не заметил. А. Понятно. Для межпространственного переноса нужно обращение к ноэмам высших Сил, к комбинации Земли и Порядка, а Стихии и Изначальные вкупе с Началами по-прежнему недоступны. Значит, и гиле здешнее не изменилось, а из-за этого любые эфирные плетения, воздействующие на континуум, бессмысленны.

Так что шрайя просто-напросто исчез. Ну прямо как совесть у смертного, получившего должность министра финансов.

А, твой легион…

Уолт застонал. Что-то говорили предыдущие, но он не мог разобрать ни слова. Сознание отказывалось воспринимать внутреннее многоголосье.

– Что с ним? – подошла Иукена.

– Ранение в живот. – Этот голос тоже был родом из шестилетней давности, но чей он – Уолт никак не мог вспомнить. – Тяжелое. Нужна магия, и мощная. Такой у нас нет.

– Проклятье! Только мы добрались до него! И что нам теперь делать?

– Может, Инглар доставит его в здешнюю лечебницу?

– Гост…

– И попасться на глаза местной полиции? Здешние стражники его будут рассматривать как главного подозреваемого, начнут проверку. Мы, конечно, круты, но против миртовских магов нам не выстоять.

– Ну, тогда давайте просто оставим его здесь и отправимся домой.

– Не смешно, Шрана.

– Гостиница…

– Ты видишь, что я улыбаюсь, Дарион? Нет, серьезно, мы столько сил и золота потратили, чтобы разыскать Ракуру, а теперь вот он, прямо перед нами, брызжет кровью, к слову, весьма ароматной, и скоро отправится к своим предкам. И мы. Ничего. Не можем. Сделать.

– Нет, можем. Пускай Инглар доставит его в лечебницу, а потом мы просто подождем в Тир-Шасте вместе с ним.

– Нет, Дарион, не получится. Лиррон верно сказал о миртовских магах. Они смогут найти Тир-Шаст, если будут искать. А они будут искать.

– В гостинице…

– И что тогда? Обратить его? С такой кровопотерей он может не пережить Перерождение, а если и переживет, то кто знает, не будет ли он интеллектом напоминать Дикого.

– Тихо.

– Прошу прощения, что?

– Замолчите, – приказала Иукена, наклоняясь к лицу Уолта.

В наступившей тишине (относительной

тишине – дурацкий шепот продолжал терзать слух) Уолт наконец смог сказать то, что давно пытался.

– В гостинице… где… остановился… есть нужные… Свитки… они… они помогут… – Он поперхнулся. Изо рта потекла кровь.

– Так, – вскинулась Татгем. – Все слышали? Арк, ты знаешь, что делать. Эдлар, как только Арк нас вытащит, прикажи Инглару мчаться в я-маджирскую гостиницу. И пускай он… О благая Ночь!

Он больше уже не мог держаться. Боль пробралась в каждую клеточку его тела, мир скрылся во мраке, словно Равалон поглотили Адарис и Адария, темные божества Восточных степей, и Уолт наконец потерял сознание.

Глава двенадцатая

Риокан

Мы утверждаем нашу волю в этом мире. Воспитание, обучение, убеждение, угрозы, насилие – все это способы установления нашей воли как закона для чужих воль.

Самый ужаснейший и устрашающий способ, которым наша воля может воздействовать на другие – это война. А самый естественный, данный нам самой жизнью и богами, – хитрость. В простом, непосредственном столкновении воль обычно побеждает та, на чьей стороне сила. Но так утверждают свою волю лишь животные и убоги. Подобно богам, люди полагаются на свой ум, и хитрость, предполагающая скрытость намерений и действий, в этой битве воль может одолеть силу.

Может, именно потому я с удовольствием читаю о древних империях, чьи тайные войны куда более интересны и захватывающи, нежели сражения их армий.

Из переписки Дзугабана Духара Фаштамеда

Иукена чувствовала себя последней дурой.

Она не знала почему.

Нет.

Знала.

Все дело в ощущении, что Малый совет обвел ее вокруг пальца и заставил плясать под свою дудку. Вынудил, позабыв обо всем, отправиться в Школу Магии, на встречу с Уолтом Намина Ракурой, о котором, разумеется, знал каждый член Малого совета. И при этом им и в голову не пришло подстегнуть его исследования? Им, давно размышлявшим о бедах и надеждах Лангарэя, не пришла в голову та простая идея, до которой она додумалась за несколько секунд? Вазаон Нах-Хаш Сива – да он же первым должен был предложить обратиться к Ракуре. Ведь именно он подтолкнул сына к созданию отряда, грозного не только своими трансформами, но и магическим оружием. Понтей создал Клинки Ночи, Понтей выбрал ее, Вадлара и Каазад-ума, Понтей обучал их владению Клинками. Но сама задумка принадлежала Вазаону, изучавшему практику действий Истребителей и совместно с Вииан-омом Нугаро выбиравшему из воинов клана Нугаро бойцов для мобильных отрядов.

Иногда Иукене казалось, что слишком часто за многими идеями и планами Понтея мелькала тень его отца. Вазаон Нах-Хаш Сива не был гением, подобно сыну, но он являлся хитрецом и манипулятором, с которым мало кто мог сравниться.

Так для чего им понадобилась Иукена? Для чего они пугали ее пробуждением Понтея? Чтобы она сломя голову бросилась к Ракуре и выбила из него формулу эликсира? Чтобы по ее просьбе начали готовиться отряды Истребителей, для чьих командиров ее слова имели немалый вес? Ведь, в отличие от Братства Крови, Истребители подчиняются Совету Идущих Следом, и без его прямого приказа Главные Истребители не отдадут команды на поиск и истребление тех, кто не принадлежит к Блуждающей Крови. Малому совету нужна поддержка Истребителей, в организации которых Иукена смогла подняться довольно высоко?